Золотая империя - Шеннон Чакраборти

Али вывалился из камеры, все прокручивая в голове обвинения Джамшида. Он шел, куда глаза глядят, зная только то, что должен уйти – оставить наедине брата и сестру Нахид; самому остаться наедине с собой, подальше от того, кто только что разворошил потаенные уголки его души и по осколкам вытащил на свет все, чего он так стыдился. Али вышел к лестнице, желая лишь поскорее выбраться из этого затхлого каменного подземелья.

Вместо этого он врезался прямиком в Ваджеда.

Каид стоял, скрестив руки на груди, и глядел на Али так, будто они снова вернулись в Цитадель и тот собирался делать ему выговор. От этой мысли у Али защемило сердце. Хотя прошло уже несколько недель, он все еще помнил, как стоял в захваченном кабинете своего наставника в Цитадели, и знал, что Ваджед никогда не простит ему мятежа. Ваджед был Гезири до мозга костей и всецело предан Гасану, своему королю и другу детства.

В отличие от Али, хотя тот и понимал, что сейчас самое время сыграть на этих струнах.

– Несмотря на то что в меджлисе нас… отвлекли, благодарю за то, что ты приехал в Та-Нтри и позаботился о безопасности моей матери. – Он положил руку на сердце. – Моя семья никогда не забудет твоей преданности.

Ваджед прищурился:

– Я слышал, как этот дэв кричал на тебя. Если после подобного твое первое побуждение – это выйти сюда, поблагодарить меня за службу, а потом вежливо отправить в отставку, я доложу твоей матери, что ты сошел с ума.

Значит, разговор будет личным.

– Я не сошел с ума, дядя. И я не хочу отправлять тебя в отставку. Ты мне нужен, Ваджед. Ты прав, идет война, но наш враг не там, – сказал он, указывая на камеры. – Нари дважды спасала мне жизнь от Дараявахауша и Манижи. Джамшид был самым близким… спутником Мунтадира, – закончил он с легкой запинкой. – Уверен, что воин, обучавший меня стратегии, увидит выгоду в том, чтобы дети Манижи были на нашей стороне.

– Я вижу выгоду в том, что они были нашими заложниками.

– Тогда я вижу выгоду в том, чтобы найти нового каида. А я бы предпочел этого не делать, – сказал Али, не упуская из виду бурю эмоций, промелькнувших на лице Ваджеда при этом ультиматуме. – Но Нахиды – мои союзники, и я не позволю им угрожать.

– Твой отец тоже хотел сделать из Нахид союзников. Посмотри, куда это его привело.

– Мой отец хотел принудить их стать союзниками. Это не одно и то же. Дядя, я знаю, ты должен презирать меня за ту ночь. Но я не жалею, что ослушался его. Я любил отца. Мне жаль, мне невыразимо жаль, что мы с ним простились на такой скверной ноте, но более того, мне жаль, что он умер с большим грехом на душе. Его последний приказ мог лишить жизни сотни невинных горожан. Он умер, угрожая женщине, живущей под его крышей, своей собственной невестке. Если ты не согласен с моими действиями и хочешь оставить службу, я пойму. Но я отказываюсь идти по его стопам.

Ваджед сжал губы в тонкую линию.

– Ты мне как сын, Зейди. Ты последний из рода Кахтани, и я буду служить тебе, как служил до тебя твоему отцу. Но ты должен понимать, как разозлен наш народ. – Он наклонился ближе. – Поверь мне, я не единственный, кто отнесется к подобному союзу скептически. Почти у каждого джинна в этом замке есть близкие, которые или погибли от рук Манижи, или застряли в Дэвабаде. Ты снискал популярность среди нашего народа, но ты и сам это прекрасно знаешь, поскольку использовал ее, склоняя Цитадель и сектор Гезири к восстанию, – добавил он. – Не разбрасывайся их поддержкой.

Али кивнул:

– Я понял. Но прямо сейчас мне нужно найти свою мать. Если я попрошу тебя остаться здесь…

Ваджед закатил глаза:

– Ничего с твоими Нахидами не случится. Я даже извинюсь перед ними, хорошо? И буду обращаться к ним по их нелепым титулам.

– Я знал, что могу на тебя рассчитывать.

Но подъем духа, который испытал Али, склонив на свою сторону Ваджеда, продлился недолго.