Магнолия императора - Лю Ляньцзы

время нежные. Они текли по воздуху, словно лазурные волны или облака, обволакивающие горы. Не прерывая танца, я оглянулась и увидела в саду принца Цинхэ. Он играл на своей фиолетовой флейте. Его белоснежный халат развевался на фоне покрытых сиреневыми цветами кустарников. Постепенно мелодия «Танца встревоженного лебедя» стала меняться, как меняется море после прилива или хризантемы после цветения. Теперь это была совершенно другая мелодия, еще более неторопливая и спокойная.

Мэйчжуан вовремя уловила изменения и быстро подстроилась под мелодию принца Цинхэ. Линжун тоже стала напевать новую мелодию.

Меня наполнили облегчение и радость. Благодаря вмешательству принца я больше не была обязана строго повторять заученный танец. Я взмахнула широкими рукавами и стала танцевать так, как велело сердце. Парящие в воздухе сиреневые лепестки опускались мне на волосы и на рукава. Когда я взмахивала рукавами под музыку, они становились похожими на сиреневые ароматные облака.

Я танцевала, преисполненная счастьем, но тут заметила, что звуки цитры становятся все спутаннее и тише, а потом я и вовсе перестала различать мелодию. Оглянувшись на Мэйчжуан, я увидела, что она зажимает рот ладонью, будто ее сейчас вырвет. У меня не было времени на раздумья, но за меня все решил принц Цинхэ. Он бросил мне свою фиолетовую флейту, а сам уселся за цитру и начал играть.

К Мэйчжуан подбежала служанка, подхватила ее под руку и отвела в сторону, чтобы та отдохнула. А я растерянно держала в руках чужую флейту и пыталась придумать, что делать дальше. Если я правильно помнила, то наложница Мэй, которую звали Цзян Цайпин, понравилась императору Тан Саюньцзуну за то, что разбиралась в поэзии, умела играть на музыкальных инструментах, красиво пела и танцевала. Сюаньцзун влюбился в нее без памяти. В книге, которую я читала, было написано, что однажды, чтобы впечатлить императора, наложница Мэй одновременно играла на флейте из белого нефрита и танцевала «Танец встревоженного лебедя». Император шутливо прозвал ее «умелица Мэй». Сейчас у меня тоже в руках оказалась флейта и я танцую вместе с ней. Конечно, моим движениям не хватает грациозности, и меня не сравнить с императрицей Чуньюань, ведь у нее в руках ничего не было. Поэтому никто уже не смог бы обвинить меня в неуважении к ее наследию. Тем более «Танец встревоженного лебедя» придумала наложница Мэй, поэтому я не нарушала никакие каноны.

Поднеся флейту к губам, я закружилась в танце еще быстрее, пока юбка не стала похожа на распустившийся бутон граната, а подвески на поясе – на брызги воды. Я больше не видела лиц окружающих, все они стали размытыми тенями. Но дыхание у меня не сбилось. По залу разнеслись мелодичные звуки флейты.

Я все еще вращалась, когда до моих ушей донеслись звуки еще одной флейты. Я узнала ее звучание. На душе стало так радостно, когда я поняла, что сам Сюаньлин решил мне подыграть. Я взглянула на него и увидела, что его глаза полны любви. Он смотрел на меня так же, как в день нашей первой встречи. На сердце сразу стало теплее, и я уже не переживала о том, что произошло совсем недавно в Шуйлюнаньсюне.

Флейты слились в гармонии, цитра переливчато звенела, певица тянула высокую ноту, а потом все это начало плавно стихать. Я начала склоняться, подобно иве, которую прижимает к земле сильный ветер. Под последнюю трель флейты я опустилась на пол. Легкая белая шелковая юбка разошлась во все стороны и стала похожа на белоснежный цветок, распустившийся на ярко-красном ковре. Я подняла глаза и увидела, что Сюаньлин идет ко мне. Он протянул руку, чтобы помочь мне подняться, а потом прошептал на ухо:

– Сколько же ты хранишь секретов, о которых я еще не знаю?

Я опустила взгляд и кокетливо улыбнулась.

– Какие же это секреты? Так, пустяк. Но я рада, что смогла вас развеселить.

Мельком взглянув на наложницу Цао, я успела заметить, как внимательно она смотрит на нас. Но уже спустя мгновение она с улыбкой поднялась и направилась в нашу сторону.

– Что я вам говорила, Ваше Величество? – Цао задорно улыбнулась. – Наша сестренка Чжэнь очень смышленая. Она умеет танцевать то, что не по силам простым людям. И станцевала она не хуже покойной императрицы, когда та…

Императрица прервала наложницу Цао, не дав ей договорить:

– Цзеюй Цао, почему ты сегодня так часто вспоминаешь мою покойную сестру и ее танец? – Императрица натянуто улыбалась и строго смотрела на растерявшуюся наложницу. – Насколько я помню, даже наложницы Хуа еще не было в гареме тогда, когда она исполняла для нас «Танец встревоженного лебедя». Что уж говорить о тебе, цзеюй? Откуда тебе знать, как она танцевала? А если ты не знаешь, то почему сравниваешь танец ваньи и покойной императрицы?

Наложница Цао услышала жесткие нотки в голосе императрицы. Тон разговора сильно отличался от обычного.

– Что-то я об этом не подумала. – Наложница смущенно улыбнулась. – Просто я много об этом слышала и очень жалею, что не видела, как танцевала прежняя императрица.

Сюаньлин слегка нахмурился, глядя на наложницу Цао, но не стал с ней разговаривать. Он посмотрел на меня и заботливо спросил:

– Ты не устала после такого долгого танца?

Я улыбнулась в ответ и скромно ответила:

– Я совсем не устала. К сожалению, мне тоже не посчастливилось увидеть чудесное исполнение «Танца встревоженного лебедя» императрицей Чуньюань. Сегодня я подражала танцу наложницы Мэй. Разве можно сравнивать слабый огонек светлячка с яркой луной, которой была покойная императрица?

Император довольно хмыкнул и повернулся к принцу Цинхэ:

– Шестой брат, ты опоздал. Тебе причитаются три штрафных чарки!

Сюаньцин поднял чарку и усмехнулся:

– А ведь я сыграл и на флейте, и на цитре ради того, чтобы помочь моей новой невестке. Дражайший старший брат, неужели так необходимо наказывать меня перед всеми твоими женами и гостями? – сказав это, принц тут же выпил полную чарку вина.

– Чтобы создать идеальное неповторимое звучание, необходимо, чтобы цитра «Очень тоскую по тебе» звучала вместе с флейтой «Любим и бережем друг друга», – сказал император, а потом указал на меня и Мэйчжуан: – Это ваньи Чжэнь и жунхуа Шэнь. – Потом он повернулся к Линжун: – А пела для нас…

Когда император обратился к Линжун, она опустилась на колени и ответила:

– Ваше Величество, я сюаньши Ань.

Сюаньлин хмыкнул и велел ей подняться. Отвернувшись, он приказал ближайшему евнуху наградить Линжун, а сам взял меня за руку и повел к своему столу. Линжун на мгновение растерялась, но потом вежливо поклонилась и молча вернулась на место.

Вспомнив, что я все