Магнолия императора - Лю Ляньцзы

Я смущенно склонила голову, но, увидев на лице Мэйчжуан счастливую улыбку, не удержалась и улыбнулась в ответ.

Гости вновь уселись за столы, и пир пошел своим чередом. Внезапно неподалеку от императорского стола раздались чуть слышные всхлипывания, которые могли в любой момент перейти в рыдания. Я недовольно нахмурилась. Кто посмел плакать на таком важном празднике и портить другим настроение?

Сюаньлин тоже услышал всхлипывания и повернулся в ту сторону. Мы увидели, что наложница Хуа сидит насупившись, а ее глаза блестят от слез. Видимо, она больше не могла сдерживаться. Она всегда считала себя «самой лучшей наложницей во всем гареме» и никогда не проявляла слабость перед другими. И вот настал тот день, когда я увидела всемогущую наложницу Хуа со слезами на глазах. Но даже в таком состоянии она была красива. Ее слезы были похожи на капельки дождя, скатывающиеся с цветов груши. Весь ее облик напоминал о весенней тоске. На мгновение я даже пожалела ее.

Но в глубине души я только порадовалась. Наконец-то!

Императрица недовольно посмотрела на фэй Хуа и спросила:

– Что случилось? Почему ты плачешь? Тебя что-то расстроило?

Хуа вскочила и тут же опустилась на пол в земном поклоне.

– Простите, Ваше Величество! Я не сдержала эмоций и помешала вам праздновать. Надеюсь, вы простите меня.

Сюаньлин посмотрел на нее с прохладой в глазах и равнодушно произнес:

– Фэй Хуа, если тебя кто-то чем-то обидел, то говори прямо.

Императрица пристально посмотрела на императора, словно ее удивил его тон.

– Меня никто не обижал. – Наложница Хуа вытерла слезы и смущенно опустила глаза. – Просто танец цзеюй Чжэнь так меня растрогал, что я не смогла сдержать слез.

– Когда императрица Чуньюань исполняла «Танец встревоженного лебедя», тебя еще не было во дворце. Что же тебя так растрогало? – поинтересовался император.

Прежде чем ответить, наложница Хуа дважды поклонилась до земли и лишь потом сказала:

– В ожидании, когда Ваше Величество вызовет меня, я начала проводить дни за чтением книг и в одной из них увидела стихотворение «Из восточной башни» [155], которое написала наложница Мэй, любимица императора Тан Сюаньцзина. Я не раз вспоминала это стихотворение и прониклась чувствами, которые испытывала наложница Мэй. «Танец встревоженного лебедя» она придумала, когда была любима, а стихотворение «Из восточной башни», когда жила в уединении во дворце Шанъян. Увидев сегодня, как танцует наложница Чжэнь, я вспомнила об этом стихотворении, и мне стало бесконечно жаль наложницу Мэй.

– Ты раньше не интересовалась книгами. Почему вдруг начала читать? – Любопытство Сюаньлина все еще не было удовлетворено.

Наложница Хуа посмотрела ему в глаза и смело ответила:

– Я плохо образованна, Ваше Величество, но я часто слышала, что книги помогают улучшить характер и настроение. А еще знаю, что я не настолько добродетельна и талантлива, как другие наложницы. Если я не буду стремиться к совершенству и работать над характером, мне будет стыдно прислуживать вам, государь.

– Раз уж тебя так сильно впечатлило стихотворение наложницы Мэй, позволь и нам его услышать.

– Как прикажете, – ответила наложница Хуа и со слезами на глазах стала декламировать стих:

– «Яшмовое зеркало покрылось пылью, выветрился аромат из сундука с приданым. Гребень для волос заброшен, одежда из тонкого шелка свободно свисает. Горькое одиночество переполняет дворец, а я погрязла в размышлениях. Вот и осыпались цветы сливы, но я не видела их из-за высоких ворот. Мне трудно забыть про вашу любовь и разорвать крепкие узы. Клянусь, что даже если между нами будут горы и моря, я буду с вами рядом вечно, как солнце и луна».

Когда фэй Хуа дошла до строк «Я скучаю по прежней любви, которую больше не найти, и надеюсь увидеть ее хотя бы во сне. Я в одиночестве встретила столько праздников, что мне стыдно просить о милосердии», она стала подвывать, из-за чего у нее сбилось дыхание, и ей было очень трудно продолжать. Любой, кто увидел бы, как она убивается, не мог бы сдержать сочувствующий вздох.

Первым не выдержал рыданий наложницы принц Жунаня.

– Я знаю, что не имею права что-то советовать, так как наложница Хуа входит в гарем императора, но я хочу напомнить, что она уже давно служит брату-императору и я еще ни разу не слышал, чтобы она серьезно провинилась. Если она сделала что-то не так, то прошу простить ее в память о вашей былой привязанности.

Сюаньлин посмотрел на вздыхающую Хуа и сказал:

– Оказывается, тебе и правда было тяжело. Вставай. – Он замолчал ненадолго, а потом повернулся к Ли Чану: – Она живет слишком далеко. Поселите ее во дворце Шэньдэ, так она будет поближе ко мне.

Фэй Хуа засветилась от счастья и снова зарыдала, несколько раз ударившись лбом об пол в благодарность за милость императора.

Я взяла с тарелки кусочек корня лотоса и положила в рот. Я улыбалась, но не от радости, а от досады. Я знала, что наложница Хуа вернет расположение государя, но не думала, что это произойдет так скоро. Заметив, как побледнела императрица, я поняла, что на самом деле происходит. Оказывается, наложницу Хуа поддерживает принц Жунаня, которому служит отец Хуа. Если так пойдет и дальше, то вскоре она вновь обретет власть над гаремом и станет такой же могущественной, как в былые дни.

Столь печальные события в такой праздник…

Я вспомнила, как прошлой ночью пришла во дворец императора.

У порога меня встретила Фан Жо. Она преградила мне путь и сказала:

– Государь разговаривает с министрами. Пройдите, пожалуйста, в боковую комнату и подождите его там.

Вечером было очень тихо, а боковая комната находилась по соседству с главным залом. Ветер то и дело доносил до меня обрывки фраз.

«Мы ведем войну на юго-западе. Отец наложницы Хуа, Мужун Цзюн, воюет под командованием принца Жунаня. Государь, подумайте трижды, прежде чем что-то решать».

«Даже если фэй Хуа совершила серьезный проступок, она может нам пригодиться. Надо действовать по обстоятельствам».

Действовать по обстоятельствам? Я усмехнулась. Война на юго-западе была серьезной. Неизвестно, когда она закончится. Если генерал Мужун вернется с победой, император обязательно наградит его, а наложница Хуа вздернет нос еще выше.

Но…

Когда министры разошлись, я вошла в зал и подошла к императору. Он лежал на кушетке, прикрыв глаза. Услышав мои шаги, он, не глядя на меня, сказал:

– У меня раскалывается голова. Будь добра, помассируй мне виски.

Я сделала, как мне велели. Во дворце стояла тишина. В воздухе витал сладкий аромат жасмина, который смешивался с горьковатым запахом мятного масла. Я уже знала, что когда Сюаньлин