Хранитель Мечей. Война мага. Том 1. Дебют - Ник Перумов

По тёмной земле к воротам Башни катился острый, колючий клубок света, чем-то похожий на ощетинившегося всеми иглами ежа.

Свет ведь тоже может быть разрушителен. Бушующее пламя, разящая молния, испепеляющее солнце – разве не служили эти стихии верой и правдой на поле боя сражающимся чародеям?.. Тьма убивает бесшумно, Свет – яростно и так, чтобы все видели (и убоялись бы в будущем). Начала, лишённые того, что учёные люди и толстые книги, читанные Кэром Лаэдой в Долине, прозвали «этикой», Тьма и Свет с равным успехом могут быть использованы и для созидания, и для разрушения.

Нехитрая истина, но иногда позволяющая сделать весьма неожиданные практические выводы.

– Папа! – вскрикнула Рыся.

Но некромант уже действовал. Заклятье, в которое он выкладывал силу, как никогда раньше. Их с Этлау схватка в мёртвом салладорском некрополе не шла ни в какое сравнение – Чёрная башня услужливо предлагала будущему Разрушителю все мыслимые и немыслимые резервы мощи.

…Этого не видели маги Ордоса и Волшебного Двора. Их глазам предстало лишь бесформенное серое облако. Но некромант различал несущиеся там в бешеной пляске скалящиеся черепа, видел бледные клинки, видел разинутые пасти голодных призраков, послушно явившихся на его зов, – три слоя атаки, с тем чтобы миг спустя на землю островка рухнул худой, измождённый труп глубокого старика. Черепа, клинки и призраки взломали бы защиту Этлау (к ней Фесс привык относиться с уважением ещё с салладорских времён), а четвёртый слой заклинания высосал бы всю оставшуюся инквизитору жизнь. В своё время это неплохо сработало в Арвесте.

Этлау даже не пошатнулся. Только вскинул голову, глянул вверх – Фессу показалось, что инквизитор обрёл способность видеть сквозь стены, взмахнул крестом – призрачные черепа дробились в пыль, клинки ломались, завывающие призраки бросились наутёк, но и их рвало, мяло, кромсало; Этлау невредимым минул облако и очутился уже возле самых ворот. Замолотил в них кулаками – бессмыслица, если смотреть со стороны, но Фесс враз всем существом ощутил – Башня содрогнулась от вершины шпиля до самых глубоких фундаментов. В неё словно разом ударили десятки, если не сотни тяжёлых таранов.

– Папа? – недоумённо взглянула на некроманта Рысь. – Может, всё-таки мне, папа?

– Нет! – прорычал Фесс. Кажется, пришло время вспомнить о простой честной стали. Хотя, конечно, честно сражающийся инквизитор – такого следовало бы выставить в паноптикуме.

Значит, это не просто осада. Это игра сразу по нескольким правилам. Пусть победит сильнейший, я правильно понял? Ну что ж, служить деревянным манекеном для отработки ударов господином инквизитором я не буду.

Увлечённые порывом Этлау, за ним валом повалили и стрелки, и арбалетчики. Островок мгновенно заполнился. Фесс услыхал характерный лязг крючьев, забрасываемых за края бойниц.

Цель – Этлау. Остальных – не трогать. Пусть вступит в дело пепел. Память об угасших огнях, об умершем пламени. Пепел жаден и ненасытен, он ещё помнит бешеную пляску огненных языков, он помнит, кем и чем был он до того, как наступила тьма.

Аккуратное, точно наведённое заклятье. Рассчитанное до мелочей.

Фесс закрыл глаза и сосредоточился. Увидел тонкое, сотканное из праха и пепла копьё. Нацеленное прямо в спину инквизитору (увы, именно в спину – слишком близко тот оказался от ворот Башни). Выдохнул…

…И в тот же миг бойницы Чёрной башни извергли те самые облака пепла, что мигом скрыли и остров со всеми скучившимися там людьми, и магов по периметру. Фесс смог только сжать кулаки, в ужасе глядя на содеянное. Никакого тебе «тонкого копья». Чудовищный молот, вновь тот самый, кузнечный. Прямо с размаху – по изящной ювелирной работе.

Рядом обмерла, окаменела Рысь.

Исторгнутая Башней мощь, наверное, не уступила бы той, что стёрла в своё время с лица земли несчастный Арвест. Шансов выжить в туче стремительно раскалявшегося пепла ни у кого не было. Отец Этлау отправлялся прямиком к Спасителю в сопровождении поистине царской свиты. Подобно вождю диких племён, на похоронах которого убивали всех его жён и родственников, за исключением наследника (если уже успел дорасти до идеи наследственного престолонаследования)…

Рядом тихонько всхлипнула Рыся.

Кольцо пепла расходилось всё шире, редело, распадалось, истаивало. Вековой лёд вокруг островка исчез в единый миг, возникло парящее кольцо чёрной воды. Из полыньи маги выхватывали немногих спасшихся, оказавшихся достаточно далеко от Башни.

Ветер нёс прочь выбеленные, сухие и лёгкие кости людей.

– Кажется, всё, – медленно произнёс некромант.

– Папа, смотри! – Рыся сжала кулаки.

Сквозь угасающую пламенную тучу прочь, к открытой воде, брела, шатаясь, человеческая фигура. Обгоревшая, ободранная – но живая и отнюдь не в виде неупокоенного скелета.

Этлау. Жив. Почему, отчего, как? Все остальные легли белыми костяками, и их разнёс ветер – а этот жив!

Теперь уже Фесса не могло удержать уже ничто.

– Я вниз, Рысь!..

– Пап, погоди! Смотри, да ну смотри же!

…Инквизитор добрёл уже до полыньи. Слабо повёл трясущейся рукой, и у его ног вода тотчас застыла небольшой аккуратной льдиной. Этлау, по-прежнему шатаясь, взобрался на неё, и льдина плавно заскользила прочь от берега, сквозь угасающую тучу пепла туда, к отступившим остаткам отряда, сейчас состоящим из одних только магов и инквизиторов.

– Л-ловко, – только и смог выговорить некромант. – Это что ж такое, Рысь, он вообще теперь неуязвим, что ли? Чем сильнее я его бью, тем он могущественнее. В Салладоре мало что не убил, по барханам почти что размазал – и ничего. В Аркине уже живчиком эдаким прыгал. А уж тут и говорить не приходится…

Пепел тем временем опадал. Остров с Чёрной башней оказался опоясан кольцевой полыньёй; отец Этлау выбрался на противоположный её край, и к нему тотчас же кинулась женская фигурка. Мегана, хозяйка Волшебного Двора.

Может быть, сейчас и было самое время метнуть вслед неуничтожимому инквизитору ещё одно заклинание, но Фесс не сомневался – эффект опять окажется таковым, что погибнут все вокруг преподобного отца, сам же он уцелеет. Что-то очень надёжно прикрывало его от магии, не полностью, конечно (иначе отец Этлау не повернул бы назад от ворот Чёрной башни и его бы не шатало). Требовалось отыскать иной путь. Третий, помимо «честной стали». Некромант очень сильно подозревал, что в данном случае честная сталь останется столь же малодейственной, как и самые мощные и убийственные заклятья.

Пусть уходят. Надо обдумать всё случившееся. Скорбеть над даром погибшими он будет молча. И лучшим памятником им станет могила отца Этлау. Пусть даже безо всякого пышного монумента.

– Поможешь мне, Рыся, – бросил Фесс, направляясь в лабораторию.

– Конечно, папа. Я всё-всё запомнила. Всё, что они там делали. Все заклятья. Ты только скажи.