Спасти дракона - Кирилл Кащеев

Ирка дернулась, будто на нее вылили ушат помоев. Как он смеет?! Он считает, она встречается с Айтом… ради будущей крутизны? Она? Наднепрянская ведьма-хозяйка? А их отношения – мечта местных деревенских девок? Конечно, были и подарки… она невольно стиснула в кулаке платинового дракончика. На миг отчаянно захотелось, чтоб Айт никогда и ничего ей не дарил – так было тошнотворно. Этот Пенек взял и приравнял ее к жадным дурам, которые не понимают, что к чужой крутизне присоседиться невозможно! Чужую крутизну хозяин захотел – дал, а захотел – тут же отнял, и вот уже другая девчонка у него под боком, а ты… что называется, побоку! Крутизна бывает только своя! И да, Айт катал ее на спине – и это были самые счастливые минуты ее жизни. А этот Пенек взял и все испошлил! Оч-чень неприятный взгляд исподлобья заставил Пенька отшатнуться – глаза Ирки полыхали зеленью. Хорошо, он не знает, что это значит, – а то бы удрал, лови его потом по лесу.

– Естественно, он не прилетал каждый день – до меня, знаешь ли, слишком далеко добираться! – сквозь зубы процедила Ирка.

– В Ирии нет места, которое для змеев было бы слишком далеко! – уверенно сообщил Пенек.

– А на одном Ирии свет клином не сошелся! – рявкнула Ирка.

– Это как? – удивился Пенек.

Ну совсем деревенский, о существовании мира людей не знает, и даже по Иркиным обмолвкам не догадывается! Странно: жители приграничной деревеньки в курсе. Хотя они по меркам любого мира люди особенные, а с обитателями Симураны Ирка на эту тему не разговаривала. Ну и хорошо: чего Пенек не знает, того Пенек не разболтает!

– Попытайся понять – я хочу спасти Айта… Великого Водного не потому, что он мой билет в хорошую жизнь… хорошую жизнь я себе вполне в состоянии обеспечить и сама, – ровно ответила Ирка. – А потому, что он мой… – она одарила мрачным взглядом кота – вот попробуй только мявкнуть насчет их с Айтом отношений! – и вызывающе закончила: – …друг! И я вовсе не собираюсь за него замуж!

По крайней мере в ближайшие шесть лет – все равно наложенное на колдовском квесте заклятие не позволит.

– Я помогу ему и вернусь в свой ми… к себе домой и займусь своими собственными, нужными и важными делами, которых, веришь ли, у меня полно! – И как Ирка сильно подозревала, с каждым днем ее отсутствия становилось все «полнее и полнее». – А он – своими!

– Вы с этим гадом никогда больше не увидитесь? – радостно вскинулся Пенек.

Ирка и кот уставились на него выразительно – выразительнее только вслух… выразиться.

– Как ты думаешь, парень, друзей заводят именно для того, чтоб никогда с ними не видеться, мря? – наконец прочувственно поинтересовался кот.

– Не знаю я, у меня друзей никогда не было, – пробурчал Пенек.

– Знаешь, я бы, может, и хотела стать твоим другом… – начала Ирка и поняла, что врет, не хочется ей с Пеньком дружить, несмотря ни на что! Тем более что и не дружить он вовсе хочет… – Но с тобой так тяжело! – от всей души сказала она, и вот это была чистая правда. – Ты кажешься таким классным парнем, когда не ноешь… но ты почти все время ноешь! – с досадой бросила Ирка, и… ей опять стало стыдно. Еще неизвестно, как бы она себя повела, если б ей самой досталось как этому парню.

– Змей, значит, не ныл? – почти прошептал Пенек.

– Не ноет! – отрезала Ирка. – С ним совсем другая проблема – никогда не признается, если ему плохо! Привык сам командовать, спасать и помогать. Правда, у него неплохо получается. – Ирка улыбнулась с такой нежностью, что Пенек зажмурился, как от яркого света.

– Змеям нет дела до людей! – так и не открывая глаз, уверенно отчеканил Пенек. Словно боялся, что Иркиной улыбки его уверенность не выдержит.

– Неправда, и ты это знаешь, – мягко сказала Ирка. – Уладин зять спасал Симурану. Айт на Солнцеворот спас мою подругу Таньку и меня, на Велесов день – меня от Дины…

– Твоей змейской подружки? – пробормотал Пенек.

Ирка снова пожала плечами.

– А на русалии, когда он в последний раз прилетал, если бы не он… – начала Ирка. Почему-то ей хотелось, чтоб Пенек понял, что Айт – настоящий… ну не человек, конечно… настоящий парень. А то тащится, страдалец, будто его маньяка-убийцу заставляют на волю выпустить!

– Погоди! – Пенек вдруг встал как вкопанный. – Так вы на самом деле виделись всего три раза? Ты собираешься спасать парня, с которым встречалась каких-то три раза? – И поглядел на Ирку как на полнейшую, просто клиническую идиотку.

– И ничего не три! – чувствуя настоятельное желание перекинуться и обглодать его как косточку, возопила Ирка. – То есть три, конечно, но… он же жил у нас в городе! А в последний раз – прямо у меня дома!

– Сколько жил? Если все вместе сложить – неделя выйдет? – в тоне Пенька вдруг прорезалось совершенно не свойственное ему ехидство.

– Нет! – выкрикнула Ирка. Ее трясло, она была в бешенстве – так бесит лишь правда. Легко фыркнуть и посмеяться над ложью, но правда, которой ты сама боишься, так безжалостно брошенная тебе в лицо… о-о, здесь есть от чего беситься! – То есть не неделя, а больше, гораздо больше!

– Две? – аккуратно добил Пенек.

– И не две! – снова завопила Ирка, и это была чистая правда. Потому что даже если считать его появление во время драки с Диной за полноценный день… полных двух недель знакомства все равно не набиралось.

– Ты же его совсем не знаешь! – Пенек изумленно глядел на Ирку. – А говоришь, он твой друг! Да ты меня знаешь дольше!

– Неправда! – Ирке хотелось плакать. – Я знаю, слышишь! Он любит шоколад, машины и мотоциклы – такие большие, тяжелые!

– Мото… циклы? – озадачился Пенек.

– Неважно! – встряхнула волосами Ирка – не собиралась она просвещать этого Пенька насчет мотоциклов и прочей техники! Они говорят об Айте! – Он самый молодой Великий, он умеет выигрывать сражения, танцевать и… и… целоваться, вот! И… и даже если бы я о нем вообще ничего не знала, так что – не надо его спасать? Он обо мне знал еще меньше, когда в первый раз на помощь кинулся! Между прочим, это я о тебе ничего не знаю, странный парень с потерей памяти!

– Зато ты знаешь обо мне ровно столько же, сколько я сам! – ответил Пенек, и мрачная усмешка удивительно не подходила к его простецкой веснушчатой физиономии.

– Ты смотри, у него чувство юмора прорезалось! – демонстративно всплеснула руками Ирка. – Вместе с регенерацией, как у ящерицы. Если тебе ногу оторвать, новая вырастет? «Давайте отрежем Сусанину ногу! Не надо, ребята, я вспомнил дорогу!» – процитировала она.

– То я тебе Пенек, то какой-то Сусанин – что ж ты имена такие пакостные мне подбираешь! И… – заорал Пенек и осекся. Глаза его вдруг остекленели, став абсолютно страшными – будто два пустых шарика в глазницах. Дрожащей рукой он смахнул прилипший ко лбу светлый чуб. – …И я вспомнил дорогу, – неживым голосом произнес он и вдруг решительно рванулся в густой подлесок между темными мрачными елями.