Правила большой игры - Алекс Орлов

– Кто?

– Оба. В любом случае Гошар поплатился за свои делишки. А что же «хвосты»? Почему не засекли?

– Засекли и проследили Сутулого до места, а потом устроили «стерильную операцию»…

– Понимаю.

– Но Сутулого среди убитых не оказалось.

– Охотно верю, у него ведь звериное чутье.

Ну что, испортил я тебе аппетит?

– Ничуть, давай быстрее, а то живот подводит.

Они вошли под своды «Трех толстяков» и сразу почувствовали прохладу кондиционируемого помещения. Метрдотеля здесь не оказалось, его обязанности выполнял официант.

– Желаете к окну или под фикус?

– Нам бы в уголок, откуда хорошо виден вход, – сказал Джек.

– Как прикажете, господа, прошу вот сюда…

Напарники уселись за стол, разобрались с меню и сделали длинный-предлинный заказ. Предвидя хорошие чаевые, официант на крыльях улетел его исполнять.

– Скучаю по дочери, – признался Рон.

– С чего вдруг? – удивился Джек. – Не очень-то она тебя жаловала…

– Она моя кровь, тут уж ничего не поделаешь отцовский инстинкт.

– Тогда, может, и с женой хочешь увидеться?

– Вот этого не нужно. – Рон закрылся руками. – Жена мне не родственница… Слушай, я пойду, отолью, что-то прижало…

Рон огляделся. Указателей, где находится отхожее место, не было.

– Эй, приятель! – обратился он к проходившему мимо официанту. – Где туалет?

– Выйдите из зала и спуститесь вниз – туалет в подвальном этаже.

– Спасибо, приятель.

Рон поднялся и, бросив салфетку на стул, сказал:

– Я сейчас.

Он вышел.

Джек налил себе красноватой водички из пузатого кувшина и попробовал. Она была приятной, кисло-сладкой на вкус.

Принесли салат.

– А где ваш приятель?

– Освежиться вышел.

– Горячее когда прикажете подавать?

– Минут через пять.

– Слушаюсь.

Официант ушел, а Джек почувствовал беспокойство.

«Освежиться вышел», – прокрутилась у него в мозгу его собственная фраза. Привстав, он выглянул в окно. У противоположного тротуара стояло серое купе.

Что там Гастон говорил про машину, за которой оперативники ехали до самого клуба? Серый купе «Р100».

Джек вскочил из-за стола и поспешил к выходу, выхватывая пистолет и досылая патрон.

Вот и освещенная красным светом лестница, ведущая в подвальный этаж. Джек пробежал один пролет, поднял пистолет и спустился еще на несколько ступеней.

– Привет, Джек! – усмехнулся Сутулый, держа на прицеле стоявшего в нескольких метрах от него Рона.

– Я дал ему отлить и только потом показался, – сказал Сутулый. – Цени мое великодушие.

– Ценю.

Джек уверенно держал на мушке покатый лоб Сутулого.

– Я предлагаю честную дуэль, Джек. Я и Рон, а ты только зритель. Соглашайся. Если попытаешься вмешаться, Рон – труп. Я даже подумываю просто пристрелить его. – Сутулый улыбнулся уголком рта, он не спускал глаз с Рона

– Ты тоже умрешь…

– Умру, но твоя боль от потери друга будет куда сильнее, чем радость от моей смерти. Я терял друзей, я знаю. Никакие мучения врага не восполнят твоей собственной потери… Ну что, Джек?

– Я согласен, – подал голос Рон. – Тем более что я уже отлил.

– В тебе я не сомневаюсь, Рон, но опасаюсь, что

Джек не удержится и всадит мне в спину пулю. Ты ведь уже не тот, что прежде, правда, Джек? Нервишки шалят?

Сутулый мерзко захихикал.

– Если Рон согласен, я не против.

– Отлично, тогда давай медленно опустим стволы – ты и я.

– Не забудь выбросить «куго», который, прячешь в носке, Тревис, – сказал Рон.

– Ты чудо, Рон! Ты просто прелесть! – продолжал кривляться Сутулый, однако крохотный пистолет из носка вытащил и отбросил под зеркала.

– Ну что, Джек, опускаем?

– Опускаем.

Они медленно и напряженно опустили пистолеты.

– А теперь кладем – я на пол, ты – на ступени…

Оба выполнили условие.

– А теперь на счет три отшвырнем пистолеты но гой. Обрати внимание, мой полетит прямо к Рону, но я в нем уверен… Раз, два, три…

Они разом оттолкнули пистолеты – оружие Джека поскакало по лестнице, а Сутулого – уехало к стене.

Свернули ножи, и противники стали сближаться.

– Я убил твою подружку, Рон, ты знаешь? – Сутулый пытался вывести Барнаби из равновесия.

– Знаю…

– Я имел ее в задницу, Рон! Резал ее и одновременно трахал – все удовольствия сразу! И у нее, ты не поверишь, случился оргазм!

– Не ври, Тревис Фарроу… Ты просто медленно ее убивал. Я говорил с полицейским…

Сутулый сделал выпад – Рон парировал удар.

И снова затейливая вязь из стремительных движений и размазанных траекторий, свист рассекаемого клинками воздуха и опять пауза.

– Я лучше тебя, Рон… Я лучше…

– Тебя выгнали из армии за профнепригодность,

Тревис, как психа. Ты всего лишь инвалид…

– Нет!!! – взвыл Сутулый, словно раненое животное. – Я… Я сам ушел!

– Псих… Инвалид… – Рон криво усмехнулся.

– Ум-ри, мр-разь! – взвыл Сутулый. Его хладнокровие было напускным.

Он рванулся, словно смерч, и снова зазвенели ножи, а кафель окрасился каплями крови, послышался тонкий вскрик, потом удар и хриплое клокотание.

Рон сделал шаг назад и выдернул вошедший по рукоятку клинок.

– Кончено…

Сутулый рухнул навзничь, его нож со звоном отлетел к двери женского отделения. Рон нагнулся и вытер оружие о рубашку поверженного врага.

– Пойдем отсюда, – сказал он и пошел наверх.

Джек спустился и, подхватив пистолет, поспешил за напарником.

– Господа, а как же заказ?! – воскликнул официант, увидев, что перспективные клиенты уходят.

– Вот, возьми. – Джек сунул ему сотню.

Внизу раздался женский крик – кто-то обнаружил тело.

Напарники вышли на улицу и сели в «гранаду». Оставаться здесь дольше было невозможно.

– Аппетит пропал, – Пожаловался Рон.

– Новый нагуляем, я тут еще один ресторанчик знаю.

Джек тронул машину и, проезжая мимо серого купе, едва удостоил его взглядом – теперь это была лишь пустая оболочка, призрак и ничего более.