Тайный друг ее величества - Алекс Орлов

– Не убивай, прошу тебя! Я тебе пригожусь, Каспар Фрай! Когда-нибудь я тебе обязательно пригожусь!..

– Чем ты мне пригодишься? – холодно поглядев на Иппона, спросил Каспар.

– Ну… хотя бы тем, что могу доставить тебе то, что ты искал.

– А что я искал?

– Золотую Латку!

– Золотую Латку? – Каспар соскочил с телеги на мостовую. – Ты хочешь сказать, что можешь доставить ее мне?

– А это стоит моего помилования?

– Стоит, – уверенно кивнул Каспар.

– А не соврешь?

– Не совру, эта вещь действительно нужна мне.

– Хорошо, Каспар Фрай, я тебе верю… Я тебе верю…

Иппон трясущимися руками стал открывать висевшую на поясе суму. Сержант-гвардеец и еще один солдат шагнули к нему, опасаясь, не вынет ли он какое-нибудь оружие. Но вердиец достал всего лишь небольшую тряпицу и, развернув ее на ладони, показал Каспару.

– Вот она, Фрай, бери ее – она твоя.

– А это точно она? – на всякий случай спросил Каспар, хотя сам уже понял, что вещь настоящая – по краю крохотной кротовой шкурки пробежали золотые искорки, и это был знак подлинности. Бережно взяв артефакт, он аккуратно завернул его в тряпицу и убрал за пояс.

Иппон поднялся с колен и ждал решения своей судьбы.

– Хорошо, – сказал Каспар. – Пока будь рядом со мной, когда мы тронемся в путь, ты спрячешься в замке.

Послышался топот – возвращалась группа, посланная на разорение стапелей. Над берегом уже поднимались столбы черного дыма, это горели недостроенные корабли и бараки, где жили освобожденные теперь рабы. Все они пришли к замку вслед за своими освободителями.

В седлах позади подбросивших их гвардейцев прибыли счастливые орк и гном. Углук вновь красовался в своем неизменном шлеме и с позеленевшим двуручником в руках, а Фундинул сиял от счастья, вернув не только топор, но и не менее оберегаемый чехол к нему.

Вместе с гвардейцами с берега вернулся генерал-граф Мираншон. Каспар в плотном окружении пеших гвардейцев поспешил ему навстречу:

– Ваше сиятельство, позвольте высказать просьбу?

– А?! – На лице генерала виднелись следы копоти, он не удержался от того, чтобы не поучаствовать лично в поджоге кораблей. – Просьбу? Говори свою просьбу.

– Одного из вердийцев надо бы оставить в живых.

– Зачем? – удивился генерал.

– Он будет надежным источником сведений для тайной канцелярии его величества о делах в вердийских землях.

– Да что толку от простых тюремщиков?

– Это не простой тюремщик… – Каспар шагнул к генералу ближе, и тот невольно нагнулся к нему в седле. – Это особа, приближенная к вердийскому конвендору.

– Ты откуда знаешь?

– Он сопровождал меня сюда и показывал во дворце в Тыкерье.

– Вот как? – Генерал выпрямился. – Хорошо, который из них?

– В сержантском мундире.

– Ага, вижу. Как на корове седло. Ну ладно, едем! – И уже громче, чтобы слышали остальные, генерал крикнул: – В колонну станови-и-ись!

Каспар вернулся к телеге и, поймав напряженный взгляд Иппона, сказал:

– Иди спрячься в замке.

– Да, конечно…

Иппон попятился, опасливо поглядывая по сторонам – вдруг в последний момент ему выстрелят в спину. Но ему никто не помешал, все были заняты лихорадочными сборами.

– Ваша милость! – воскликнул, подбегая, Лакоб.

Они обнялись, и Лакоб посторонился, пропуская молодого гнома. Каспар удивленно на него посмотрел, потом перевел взгляд на сияющего от гордости Фундинула.

– Твой сын, Фундинул?

– Да, ваша милость. Хорош?

– Такой же крепкий, как его отец. Как же тебя зовут, молотобоец?

– Одигул, ваша милость, в честь мамы. Она – Одигортум, что означает – «камень», а я Одигул – каменный.

– А где же ваша мама?

– В Котоне осталась, – опечалился Одигул.

– Ничего, скоро вы с ней встретитесь.

– Пора ехать, ваш милость! – напомнил Каспару один из приставленных к нему гвардейцев.

Каспар и его бойцы запрыгнули на телегу, возчик дернул вожжи, и телега в сопровождении охраны поехала прочь с тюремного двора.

Когда хвост вытянувшейся колонны удалился ярдов на триста, Иппон спустился во двор и тщательно проверил, мертвы ли все возможные свидетели его предательства. Лишь поняв, что гвардейцы никого не пощадили, он оставил опустевший Тарду и вышел на дорогу через поваленные ворота.

Однако и он оказался не последним оставившим замок. Едва шаги вердийца затихли, из-за сорванной створки конюшенных ворот выглянул мессир Кромб. Увидев распростертые окровавленные тела, он метнулся к ним с проворностью голодного шакала, но, обежав одну за другой все жертвы, погрустнел. В последнее время ему совершенно не везло, вот и здесь не оказалось ни одного раненого, а стало быть, снова оставалось лишь собрать те остатки жизни, что еще тлели в этих остывающих телах.

– Это еще не конец, Фрай! – погрозил колдун вслед ушедшему конвою. – Мы еще встретимся, это еще не конец!