Дело о неприкаянной душе - Сергей Садов

Федор правильно понял мой взгляд и отвернулся.

– Прощай, командир. Надеюсь, мы встретимся с тобой… со всеми нашими ребятами… кто остался в тех проклятых горах. Мне пообещали…

Михаил вдруг резко махнул рукой по лицу, сгоняя непрошенные слезы. Отец Федор же стал медленно отступать к стене. Но вдруг замер.

– Григорий, не наезжай на ребят. Они за наши глупости ответственности не несут. В том, что со мной случилось, нет их вины. Тут ничьей вины нет. Просто так сложилось… – Отец Федор отступил в стену. Свет померк, и силуэт человека пропал.

Примерно минуту царила тишина, которую никто не решался прервать. Я тактично молчал, усевшись в самый дальний угол комнаты. Альена тоже отступила. Только Ксефон торчал почти в центре. Хорошо еще, что ничего не говорил.

– А все-таки кто вы? – устало поинтересовался Михаил.

– Да черт я. Черт, – так же устало отозвался я. Знаю ведь, что не поверят. – А она ангел, если еще не поняли.

– Ага, а я папа римский.

– Как скажешь, – пожал я плечами и махнул рукой. Тотчас сверху упало полное облачение римского папы и погребло под собой командира разведчиков. Тот, чертыхаясь, откинул все это в сторону.

– Что за шутки?!

– Сами сказали, что если я черт, то вы папа римский. Вот и получайте. Скоро за вами из Ватикана приедут.

– Да не хочу я быть никаким римским папой!!! – Михаил испуганно отшатнулся от вороха одежд.

– То хочу, то не хочу, – буркнул я, убирая одежды. – Вас, людей, никогда не поймешь. Ладно, говорите по-быстрому, чего вы хотите, и займемся делами. – Я достал блокнот, ручку и приготовился писать.

– Чего я хочу? – недоуменно переспросил Михаил, переглянувшись с Григорием Ивановичем и со своим сослуживцем.

– Ну да. Что, не ясно? Ваше желание, мое исполнение. Понятно, в обмен на душу. Ну, давайте. Заказывайте.

– Ты издеваешься? – озадаченно поинтересовался Григорий Иванович.

– А вы нет?!! – рявкнул я, окончательно выведенный из себя. – Вы еще долго тут ерундой заниматься собираетесь?!

– Чегой-то ты так о мальчике заботишься? – недоверчиво поинтересовался Ксефон.

– Чегой-то! А тогой-то! У меня договор с ним. И я обязан еще двое суток его защищать. Так что организовать его спасение – моя прямая обязанность.

– Ну, старайся-старайся. Все равно его душа тебе не достанется!

– Посмотрим.

– Посмотрим.

– А ну цыц! – рявкнул выведенный из себя Михаил. О! Сразу чувствуется бывший военный. Умеет приказать. Я благовоспитанно замолк и уставился на него. Михаил же посмотрел на Альену. – Девочка, ты тут кажешься самой здравомыслящей…

– Это только кажется, – вставил я и тут же прикусил язык под хмурым и весьма многозначительным взглядом Михаила Леонидовича. Дождавшись тишины, он снова обратил свой взор на Альену.

– Ты мне можешь объяснить, что происходит?

Альена покачала головой.

– Не могу. Вы же все равно не поверите. И вы просто не поймете силы веры. Вы слишком материалист.

– Если вера поможет выполнить последнее желание Федора…

Альена резко мотнула головой.

– Не так. Вы ответьте сначала для себя. Вы хотите спасти мальчика ради желания отца Федора или просто хотите спасти? Если ради желания, то лучше не надо и пытаться. Сейчас на кону стоит не жизнь мальчика, как вы думаете, а его душа. Надо ведь не просто спасти тело.

– Все это ерунда. О душе должны другие заботиться. Мое дело – мальчик. И ты зря думаешь, что я хочу помочь ему только из-за просьбы моего друга. Я бы его и так не бросил.

Плечи Альены поникли.

– Я так и думала, что вы не поймете. Хорошо, конечно, что вы хотите его спасти, но… – Альена безнадежно махнула рукой. – Жаль, что вы такой материалист.

– Что поделать. Такой вот я. А вот ты, не материалист, можешь помочь?

Девочка отрицательно покачала головой.

– Не могу. Не имею права. Тогда и другая сторона получит право на вмешательство. Любое. Мы не можем действовать в вашем мире прямо. Только через людей.

– Тогда какая от тебя польза, ангел?

Альена твердо встретила взгляд Михаила Леонидовича.

– Мы помогаем людям верить. Верить тогда, когда шансов уже нет. Этого мало?

Я впервые увидел, как смутился этот кажущийся железным человек. Как стыдливо отвел глаза.

– Ладно. Тогда разберемся сами…

– Могу дать совет. Один.

– Эй, тогда я тоже могу дать один совет, – вмешался я. – Баш на баш.

Альена резко обернулась ко мне. Несколько секунд разглядывала, словно видела впервые.

– Договорились, – наконец произнесла она. Потом повернулась к Михаилу. – Помните милиционера, что приезжал сюда… с одной рукой в гипсе… Он работает на тех, кто похитил Алешу.

– Ах вот как, – тихо произнес Михаил Леонидович. Потом обернулся к своему сослуживцу. – Володя?

Тот кивнул.

– Я с тобой, командир.

– И меня не забудьте. А куда вы? – В комнату стремительно вошел еще один человек. Его я тоже видел вместе с Михаилом и Владимиром, но он всегда стоял как бы в стороне.

Михаил Леонидович коротко ввел его в курс дела. Тот присвистнул.

– Дела. Тут надо бы все обдумать, командир. В лоб переть не стоит. С другой стороны, и мальчика оставлять у этих подонков нельзя.

– Обдумаем, – резко отрезал Михаил Леонидович. – Посмотрим на месте и обдумаем. Как у тебя?

– Отца мальчика доставили в больницу. Пока без изменений. А Федор… Федора тоже доставили…

Михаил Леонидович молча хлопнул друга по плечу и быстро вышел из дома. За ним двинулись и его сослуживцы. А вот художник меня удивил. Он вдруг пристроился вместе с ними. Михаил его заметил и вопросительно взглянул.

– Я с вами.

– Э-э… это может быть немного…

– Опасно? Знаю. Я уже взрослый человек и могу сам отвечать за свои поступки. А мальчика этим подонкам я не отдам. А отец Федор… я знал его меньше вашего, но… он был хорошим человеком, а эти… – Художник замолчал и махнул рукой.

Михаил Леонидович несколько секунд разглядывал Григория Ивановича. Потом кивнул и протянул руку.

– Михаил.

– Григорий, – отозвался художник, пожимая протянутую руку. Хм, вряд ли они до этого не представлялись. Все-таки почти весь день сидели у художника в доме. Похоже, тут какой-то ритуал. Любят же люди все усложнять.

– Владимир, – вышел вперед второй бывший разведчик.

– Григорий.

– Семен, – представился третий.