Дело о неприкаянной душе - Сергей Садов

– Прости, Миша. Но я верю, что мы еще встретимся с тобой. Встретимся. – Священник попытался коснуться своего товарища, но рука провалилась в человека, пройдя сквозь него без всякого сопротивления. Священник отдернул руку и резко встал. Я заметил, как заиграли у него желваки. Резко отвернувшись, Федор Иванович шагнул к туннелю. Я хотел было его успокоить, но Альена отрицательно покачала головой.

– Оставь. Дай привыкнуть человеку.

Я молча кивнул. Мы с Альеной пристроились по бокам священника. Подхватили его и понесли сквозь туннель. В этот момент видеть нас он не мог.

Мы пронеслись над Дворцом Справедливости и приземлились на пороге. Священник вздрогнул, словно очнувшись, и огляделся.

– Где мы?

– Дворец Справедливости, – пояснил я. – Или Совести. Можете называть как вам нравится. Здесь вам предстоит остаться наедине со своей совестью. Не боитесь?

– Не слушайте его, – вмешалась Альена. – Страшного в этом нет ничего. Хотя и остаться наедине с собой довольно тяжело. Но вам будет не страшно. Это я обещаю. Страшно здесь становится другим людям.

– А откуда ты знаешь, что он не наш клиент? – влез я.

– Эзергиль! – Альена резко повернулась ко мне. – Ты прекрасно знаешь, что я права! Зачем же вредничать и говорить пакости?!

– Так ведь я же черт, в конце концов, – пожал я плечами. – Надо же соответствовать образу.

Федор Иванович улыбнулся. Шагнул ко входу во Дворец. Потом подошел к нам и вдруг обнял нас обоих.

– Ох, ребятки, какие же вы оба хорошие. Альена, не обращай внимания на этого ворчуна. Он же специально тебя дразнит. А на самом деле ты ему очень нравишься. Как он переживал, что ты не простишь его около ванны.

– Я?!! – Я гордо вскинул голову. – Никогда! Еще не хватало переживать из-за какой-то девчонки. Да таких с десяток на версту!

– Я же говорил, что ты ему нравишься, – усмехнулся Федор Иванович Альене. Потом решительно повернулся и вошел во Дворец. Альена же повернулась ко мне.

– Значит, говоришь, десяток на версту? – ласково переспросила она.

– Эй-эй, не балуй! Я при исполнении!!! Помнишь закон? Никто не может причинить здесь никому вреда! Если ты меня убьешь, то вечный позор падет на Рай и ангелов в общем и тебя в частности.

Альена фыркнула.

– Больно мне надо тебя убивать. – И вдруг ее лицо сморщилось, она опустилась на землю и разревелась.

Я растерялся. Потом присел рядом с девочкой. Толкнул ее.

– Слушай, ну ты что, обиделась на меня? Ну, хочешь, стукни меня. Только не плачь.

– Да при чем тут ты! Это… это несправедливо, что такой хороший человек и так… это подло…

Я помолчал.

– Это нехорошо. Вот для таких нехороших и существуем мы. Я обещаю, что для того типа, что стрелял в отца Федора, я припасу самое качественное полено, которое найду. Самое-самое лучшее.

– Но этот этап для священника уже закончен. И ничего не вернешь, – логично возразила Альена. – Разве наказание преступника вернет жизнь?

– Нет. Но, может, тогда тот преступник в следующей жизни задумается. И… мне ведь тоже тяжело. Альена, о-о-ох, я же ведь тоже виноват. Ты не представляешь, как виноват.

– Ты говорил. Но ты действительно не мог предвидеть поступки тех…

– Да при чем тут это?!! Я же ведь играл с ними!!! Я ведь живыми людьми словно куклами играл! Для меня ведь не существовало ничего, кроме моей практики и того спора Викентия с директором! А люди… люди так, переменные в уравнении, которые надо просто расставить в нужном порядке, чтобы решить задачу. И я совершенно не думал, что приходится переносить невинным для моего успеха. Мне не жалко Алешу или его отца. Для них происшедшее полезно, если в живых останутся. Но за что пострадал отец Федор? За что рисковали жизнями те люди, что защищали дом художника? За что может пострадать сам художник, когда кинется спасать мальчика? А ведь он кинется!

– А чем тогда я лучше тебя? – тихо спросила Альена. – Я ведь поддерживала тебя всегда и во всем.

– Ты? Ты – нет. У тебя выбора-то и не было. Я же стряс с тебя слово.

– Ты не прав.

Я резко вскочил и обернулся.

– Дядя? – недоверчиво спросил я.

– Ну не Кентервильское же привидение, – усмехнулся дядя. – Здравствуй, Альена. Как тебе мой племянник? Шалопай, правда? Но шалопай талантливый.

– Дядя!!! Прекрати! И вообще как ты тут оказался?

– Ну… в конце концов, я руководитель практики вон той юной особы, что сейчас прячется у тебя за спиной.

Я обернулся. Альена действительно при появлении дяди спряталась за мою спину. Сейчас она, опустив глаза, вышла из-за меня и встала перед дядей.

– Простите, – пробормотала она. – Я не оправдала ваших ожиданий… Простите… – Альена всхлипнула.

Дядя шагнул вперед и обнял девочку.

– Господи, малышка, за что же мне тебя прощать?! Ты великолепно справилась! Ты молодец!

– Я?!

– И ты, и вон тот охламон, что стоит позади. Мой племянник понял, что люди вовсе не игрушки в его Игре, а это многого стоит. А ты… ты научилась от него решительности. И ты действительно помогла мальчику и вытащила его отца. Именно ты, а не мой племянник, что бы он там ни думал.

Я фыркнул и отвернулся.

– И не фыркай! Я бы посмотрел, как ты справился бы без Альены. Без ее умения сопереживать. Сколько раз она тебе вправляла мозги, а, племянничек?

Возразить было нечего.

– А как же отец Федор?

Дядя отстранил Альену и присел. Позади него тотчас выросло кресло, в которое дядя и опустился. Я только завистливо вздохнул. Так я не умел.

– Да, с этим человеком вы допустили промашку, ребята. Однако ваша вина тут не такая уж и большая.

Альена замотала головой.

– Это из-за нас он погиб. Если бы мы не заставили его помочь…

– Ну-ка, ну-ка? – заинтересованно посмотрел на Альену дядя. – Что вы там заставили его сделать? Помочь Алеше? Девочка, свободу воли у людей никто еще не отнимал. Если бы он не хотел помочь мальчику, то вы никак не могли его заставить. Вспомни того священника, которого ты лишила благословления.

Альена покраснела. Дядя хмыкнул.

– Да-да. Он не хотел помогать. Он и не стал. И сейчас спокойно живет и в ус не дует. Но станешь ли ты завидовать ему? Нет. А ваш священник сам сделал свой выбор. И сам двинулся по проложенной им же дороге.

– Твой дядя прав, Эзергиль.

Я обернулся. На пороге стоял Федор Иванович. Но как он выглядел! Словно вся мудрость мира коснулась его.

Я поднялся.

– Твой дядя прав, – повторил священник. – Совершая тот или иной поступок, будь готов принять и его последствия. Я ведь знал, что, помогая Алеше, рискую. И мог бы отступить. Но я давно сделал свой выбор. На войне я убивал. Мне не понравилось. Я решил помогать людям.