Маруся. Провинциальные игры - Галина Гончарова

Ёжь твою рожь! Ну почему, почему я такая раззява? Ладно. Спрошу у Благовещенского. Пусть объясняет.

А пока, может, начать качать информацию из Демидова?

Хотя нет. На бегу он мне точно не ответит. А я ножками по лесу ходить не хочу, хоть у меня и удобные сапожки, а все одно – лень!

Пусть таскают!

Сами похитили, пусть сами и мучаются!

* * *

Окрик раздался, когда мы были уже у подножия горы. До ближайшего штрека оставалось еще километров семь, так что – не успеем. И это хорошо.

– Стоять! Руки вверх!

Универсальный, наверное, окрик для всех миров и времен.

Жаль, Демидову было на это наплевать. Руки вверх он поднимать не собирался, вместо этого меня дернули вниз, на землю, и приставили к голове что-то холодное и металлическое.

– Я этой сучке сейчас мозги вышибу!

За собаку ответишь. Хотя рядом с тобой это комплимент, слизняк!

Александр Викторович, а это был именно он, спрыгнул с лошади.

– Мария Ивановна, с вами все в порядке?

– Вполне, – отозвалась я. – А что у вас?

– Двое убитых, шестеро раненых. Противников не осталось, – весело отчитался мужчина.

Демидов заскрипел зубами. А как ты хотел, козел? Не пустил бы меня Благовещенский просто так, это ему несвойственно.

На мне была вся возможная подстраховка. И удар из-за этого получился слабее, Александр Викторович что-то мне там вещал про воздушный щит, который забирает на себя бо́льшую мощность удара, а на долю человека, которого бьют, остается самый мизер, и от огнестрела меня чем могли защитили, и от холодняка. И маячки на мне есть.

Шесть штук, для верности.

Не нравится?

А кто тебя просил меня похищать? Договорились бы спокойно, без суеты, «на берегу», так и не огреб бы по самые эти самые. Но тебе ведь хотелось и рыбку съесть и на елку влезть. Вот и получил ты рыбу в то самое место, которым на елке сидеть собирался.

По самые жабры.

Отследить меня Благовещенскому было несложно. И догнать – тоже. Верхом, пеших, зная, куда они побежали? Да как нечего делать!

Риск, конечно, был, что меня убьют, что говорить не захотят, что с собой не возьмут, но в пределах допустимого для меня. А вот выбора не было. Либо играть здесь и сейчас, либо…

Нельзя ехать в столицу, оставляя врага за спиной. Нельзя!

Вот и пришлось рисковать.

– Ты не понял? Я ее действительно убью!

– Понял, – отозвался Благовещенский. – И что ты получишь?

– Ничего. Но и ты ничего не получишь!

– А мне ничего и не надо, – отмахнулся Благовещенский. – Хочешь – убивай, я тогда тебя быстро не кончу, еще помучаешься перед смертью, как милости просить ее будешь!

Демидов задумался.

Псих психом, но умирать ему не хотелось.

– Поторгуемся?

– А что у тебя такого есть, что я сам не возьму?

– Эта стерва?

– За стерву ответишь, – решила вступить я в разговор. Меня в ответ больно пнули ногой. Попытались. Что ж я – дура, ждать, пока по ребрам прилетит?

– Молчи!

Я махнула рукой.

– Я-то помолчу. А если серьезно? Хоть расскажи, чего тебя так разобрало, исповедайся перед смертью.

Прилетело еще раз.

Благовещенский покачал головой, не одобряя такое обращение с дамами.

– Я знаю, ты Иришку не убивал. Но в ее смерти виновен все равно.

Демидов чуть расслабился.

– Не убивал. Вот как хочешь – это Гришка. Двое их было с девчонкой, Демида убили, Гришка исчез. А мне с тобой связываться не хотелось, но уж больно выгодную игру эта курица, твоя жена, предлагала.

– Что она предложила?

– Что ее ко мне пришлет, – Демидов кивнул на меня. – А у меня выбора не было, подобраться нет возможности, а время уходит, словно вода сквозь пальцы, считай, его и нет…

– Так уж не было возможности? Маша и на свой участок ездила, пропала бы в тайге, и ищи-свищи…

– Как же, – оскалился Демидов. – За ней святоши смотрели в оба глаза.

– Святоши?

Вот это и для меня оказалось новостью. Без меня – за мной следили? Хоть бы, еж, предупредили!

– Ты не знала? За тобой поповские люди ходили и днем и ночью, а с церковью бодаться дураков нет. Попробовал с беглыми, так не получилось, не знаю уж, что там произошло… в городе не достанешь, за городом тоже следят, в лощине околачиваются…

– Рядом. Церковь строят, – поправила я.

– И за тобой приглядывали. Не знаю, зачем, что уж они от тебя хотят, но думаю, они свое получат…

Я тоже так думала.

И получат, и схлопочут, и огребут… ладно, хоть помечтать дайте! Но если церковь меня защитила от Демидова, с меня все равно причитается. Это правильно.

Итак, церковь.

Еще один игрок, только за кого? Или против кого? Этот вопрос надо бы прояснить, но как? Не стоит забывать, церковь может быть в целом и в частностях. К примеру, общая политика церкви и политика местного батюшки на селе. И вещи это суть разные.

Я-то думала, почему Демидов не развернулся более активно. А он просто не мог.

– И государь свою волю выказал, – напомнил Благовещенский.

– И это тоже, – скривился Демидов.

Ну да.

Без личного разрешения ЕИВ Ивана замуж я не выйду. А личного разрешения он не давал, и Демидов его не просил. Если меня обработать какой-нибудь магией до полного отключения мозга, церковники заметят. Я ведь и сама маг, на меня это действует куда как хуже. А некромантия вообще может не сработать. Мага земли некромантией глушить – как рыбу топить.

А забить или запугать… можно. Только не сразу.

И никто не помешает мне кинуться в ноги императору при первой же встрече. И выйдет Демидову полный кирдык-с.

Вот и получились – вилы. Куда ни ткни, везде наколешься, везде больно.

Оставалось только похищение. Причем похитить надо было по-английски. Это когда всем все ясно, а доказательств нет.

И снова не сработало. Ирэну убили, Демидов вынужден был прятаться, скрываться…

Кто виноват?

Конечно, княжна Горская, кто ж еще?

Благовещенский только хмыкнул.

– Это понятно. А кто хотел вас подмять?

– Матвеевы, – сообщила я. – Они на Урал лезут.

– Разберемся, – пообещал Благовещенский. И я его понимала.

Урал – кладовая ресурсов, которую никак нельзя отдавать в руки юртам. Это все равно что мафиозному клану отдать в управление целую область, они-то развернутся, но государство фиг что получит. А то и вообще отделиться могут, кто им мешает?