Тени и призраки - Ричард Матесон

Выражение его глаз смягчилось, когда он заметил (или почувствовал) мое состояние и направился ко мне.

— Я опять заставил тебя тревожиться. Очень жаль, padre, но я хотел, чтоб ты сам это все видел. Ведь ты по-прежнему хозяин этого дома.

Он положил правую руку мне на плечо и тихонько сжал его.

«О дорогой мой мальчик», — простонал мой смятенный мозг. Чувства метались от эйфории радости к отчаянию, вверх и вниз, в стороны. Мятущиеся, путающиеся, беспомощные.

Затем Макс обернулся к Кассандре и Плуму. («Подходящие имена для дуэта в водевиле», — мелькнула у меня несвоевременная мысль.) Они не сводили с него глаз, все еще — я ничуть не сомневался в этом — не оправившиеся от изумления при его неожиданном освобождении.

Сын расхохотался.

— А теперь позвольте поинтересоваться, — осведомился он. — Могли я поместить настоящий гроб в доме моего отца? Неужели я похож на ненормального?

Макс обращался к шерифу.

— Как вам, может быть, известно, иллюзионист обязан обеспечить безопасность при исполнении номера на тот случай, если возникнут непредвиденные обстоятельства.

Опять ледяной взгляд в сторону Кассандры.

— Например, если подобная особа захлопнет крышку ящика, оставив человека внутри его.

Улыбка, которую он послал жене, была столь же ледяной, как и его взгляд.

— Ну, по крайней мере, опыт стоил пережитых мною неприятных мгновений, — объяснил он. — Теперь я знаю, на что ты способна.

И тут же рассмеялся.

— Даже если не способна отыскать труп Гарри.

К шерифу наконец вернулся дар речи; фокус с гробом, а особенно чудесное вызволение Макса, оставил его безмолвным зрителем.

— Вы хотите сказать, — чуть не заикаясь, проговорил он, — что это был всего лишь фокус? И что когда вы на моих глазах помирали от нехватки воздуха, вы просто притворялись?

— «Просто фокус», говорите вы? — возмутился Макс. — Да известно ли вам, что сложнее номера не придумать!

Его лицо приняло жесткое выражение.

— Позволяя себе такие термины в отношении искусства иллюзиониста, вы выдаете себя как полностью некомпетентную личность, шериф. Полностью некомпетентную.

И продолжал:

— Никакого Гарри Кендала тут нет. Он ушел, как я уже сказал, без десяти минут час. Я подшутил над вами. Не так глупо, как заявила эта особа, но подшутил.

На лице шерифа появилось выражение угрозы, губы плотно сжались и стали почти невидимыми.

— Если вы намерены обратиться к своему адвокату, мистер Делакорте, — процедил он, — советую сделать это прямо сейчас. Я намерен арестовать вас.

Макс выглядел ошарашенным.

— Ноя ведь только что сказал вам…

Шериф оборвал его.

— Я слышал то, что вы мне сказали.

С этими словами Плум двинулся к стулу, на котором ранее сидел Гарри, и, наклонившись к узкому пространству между стулом и стенкой, достал оттуда портфель Гарри.

— Но известно и кое-что другое, — продолжил он. И многозначительным жестом указал на монограмму.

— Эти буквы «Г. К.», надеюсь, не означают, что портфель принадлежит вам, мистер Делакорте?

Мой сын выглядел пораженным и побежденным. «Неужели он мог не предусмотреть такой простой вещи?» — недоумевал я.

— И давно вы догадались о том, что он здесь? — промямлил он.

Усмешка Плума была холодна, как льды всей Арктики.

— Мы тоже умеем шутить, мистер Делакорте, — отрезал он.