Молодость может многое - Александр Сергеевич Омельянюк

— Одного букета и одного танца для неё вполне будет достаточно! А вот Любой можно будет попозже заняться! Что-то не очень-то она похожа на любимую девушку Валеры Панова? — решил он, тайком посматривая за нею, и заметив, что та не позволяет активному Валере прижиматься к себе, робко следя за реакцией Платона на это.

— А ведь она явно имеет ко мне интерес, и не хочет для меня казаться подругой Панова?! — обожгла его радостная мысль.

На второй танец Кочет поменялся партнёршами с Поповым, понявшим намёк друга с полуслова. И Платон лучше разглядел Галину. Она была худа и гибка, слушалась партнёра в танце. Симпатичностью была средняя, но не дурнушка.

— Как-нибудь, с голодухи, ею можно заняться! — мелькнуло лишь в его подсознании.

Затем их примеру последовали и интеллигенты Петров с Сарычевым, не давшие скучать юбилярше, тем временем, как Кочет с Поповым потанцевали и с другими двумя девушками, пока никак не проявляя к ним интереса. И только две пары были неразлучны. Володя Смирнов не отпускал из своих объятий Галю Терехову, а Валера Панов под зорким взглядом Кочета всё безуспешно обхаживал Любу из Домодедово.

Но затем всех пригласили за стол, и пиршество продолжилось.

По обыкновению, танцы всегда чередовались с застольем, а оно снова с танцами.

И как только по просьбе Гали Тереховой её Володя всё же изволил пригласить на следующий танец Нину, тут же к освободившейся подскочил Юрий Сарычев, ещё с самого начала вечера положивший на соседку через угол стола все «четыре своих близоруких глаза».

Тут же другая Галина, Фомина, сама пригласила на танец Валеру Панова, и тот не посмел отказать хитроумной девушке. А освободившуюся Любу сразу же пригасил на танец её сосед по столу Геннадий Петров. Пришлось Кочету с Поповым опять потанцевать с блеклыми девушками, доставив им удовольствие.

И опять Кочет то и дело устремлял свой быстрый взгляд на Любу, якобы слушавшую воркование Петрова, но периодически тоже стрелявшая глазками на Платона. И в один из моментов их восторженные глаза встретились, одарив друг друга милыми улыбками. Более того, Люба задержала на Кочете свой взгляд, вызвав его восторг и неловкость. Из-за этого Платон даже невольно подмигнул ей, к радостному удивлению получив её ответ. А разошедшиеся тем временем Панова и Фомина объявили затем Белый танец. Но Платон схитрил, успев удалиться от стола на первый этаж в мужскую комнату.

— Мне интересно танцевать только с Любой! Но она наверняка постесняется меня пригласить! А пока она будет колебаться другие девчонки меня пригласят! Не дай бог, ещё и Панова или Терехова!? Перед Володькой будет неудобно! — оправдывал он своё временное отсутствие.

Но вскоре возвратясь, Кочет увидел танцующими всех, кроме Любы.

— А-а! Понятно! Она, умница, ждала, пока все другие девушки наперегонки разберут оставшихся парней. А она, значит, ждала меня! Ну и умница! — обрадовался Платон, сам пригласив Любу, якобы забыв, что этот танец Белый.

И та с радостью согласилась, будто бы невзначай на миг прижавшись к Кочету и одарив его ощущениями прелестей своей фигуры. Сразу возбудившийся Платон чрезвычайно обрадовался. Наконец его сегодняшняя мечта воплощалась. Потому он сразу пошёл в атаку, понимая, что Панов, как хозяин торжества, вскоре снова захватит Любу в плен:

— «Люба! Ты мне очень понравилась! Да, что там понравилась? Я просто в тебя влюбился и не хочу тебя терять! Предлагаю потом продолжить торжество вдвоём! У меня тут отцовское жильё поблизости есть! Будет где переночевать! Там, как раз, два спальных места есть! А утром я провожу тебя!» — пойдя ва-банк и торопясь, страстно шептал Платон на ухо девушки, не боясь тут же потерять её навсегда.

И Люба, почувствовавшая страсть партнёра, тоже обрадовалась его активности, ответив любезностью:

— «Платон! И ты мне очень понравился! Я согласна с тобой встречаться, и подумаю над твоим предложением! Но мне неудобно сегодня, вот так сразу идти в гости к незнакомому человеку! Я так никогда не делала! Пойми меня!» — дрожа от страсти, тоже шептала она ему на ухо.

Они танцевали, не замечая ничего вокруг, даже звуков музыки. Ведь в их головах звучала своя музыка, И они, не стесняясь обращённых на них удивлённо-умилённо-враждебных взглядов, открыто любовались друг другом, пока Нина не остановила их:

— «Ребят! Музыка ведь давно окончилась!?».

— «А мы позже всех начали танцевать!» — неожиданно для себя нашёлся Кочет.

— «Платон! Пожалей Валерку! Отстань от Любы!» — успела шепнуть ему на ухо Нина.

И Платон, не желая всем портить вечер, на всякий случай проводил свою избранницу к её официальному пока вздыхателю.

— «Валер! Принимай в целости и сохранности!» — галантно усадил он Любу на её стул.

— Ладно! Пусть Валерка пока потешит своё самолюбие! — решил Кочет.

И больше Платон демонстративно ни с кем не танцевал.

— «Платон! А ты чего не танцуешь? Вон сколько красивых девушек вокруг?!» — не отставала от него Нина.

— «Да у нас тут интересная беседа идёт!» — нарочно подсел он к, всегда очень говорливому в девичьем окружении, Гене Петрову, как всегда радостно и чуть загадочно встретившего его, подняв к его персоне новый интерес двух блеклых девушек и Гали Фоминой:

— «О-о! Сам Платон Петрович к нам пожаловали!?».

А рядом за столом несколько перебравший Валерий Панов косноязычно и развязно шутил с Любой и своей сестрой, чаще не доводя свою мысль до логического конца, но явно доводя до конца отношение Любы к себе.

С горячего и танцев плавно перешли на десерт, который освоили не все и с большим трудом. И около двадцати двух часов все стали расходиться.

— «Платон! Мы все едем в Реутово, а Валерка поедет провожать Любу и её подругу на Павелецкий вокзал! Ты поезжай с ними! Потом Валерку домой привезёшь! А то я боюсь за него! Ты, наверно, будешь не против?» — бесцеремонно распорядилась Нина.

— «Конечно!» — обрадовался Платон.

— Ишь ты, чего «хотишь» ты?! Брата ей проводить!? А вот фиг тебе! Любу якобы проводим, Валерку пошлём в Реутово, а сами к отцу! Если, конечно, она согласиться?! — мелькнула у Кочета крамольная мысль по пути всей компании к метро Кировская.

При подъезде к станции метро Курская, когда все прощались, Платон улучшил момент и шепнул Любе:

— «Мы с Валеркой посадим вас с подругой в электричку и сразу пойдём к метро! А ты вскоре выйди и иди за нами. Как я с Валеркой распрощаюсь, буду тебя ждать!».

Но Люба не успела ему ответить, так как Валерий уже повернулся к ней. Так и ехали