Молот шотландцев - Виктория Холт

Все знали, что покойным королем правила жена, и именно ее они ненавидели, хотя и короля презирали. Но настала новая эра.

Этот король был справедлив. И дело о мосте лишь укрепило их веру в него.

Группа лондонских горожан испросила дозволения увидеть короля в дни коронационных празднеств, и он, прекрасно понимая важность своей столицы, согласился принять их предводителей и выслушать, что они скажут.

Глава группы низко поклонился королю, и когда тот спросил, что их тревожит, он объяснил, что дело в состоянии Лондонского моста.

— Милорд король, — сказал человек, — он пришел в такое ветхое состояние, что стал почти небезопасен.

— Тогда это надлежит исправить без промедления, — воскликнул король. — Почему этого не сделали?

— Милорд, ремонт производится из доходов, получаемых за опеку над мостом, и прежде он проводился регулярно, дабы мост поддерживался в должном порядке.

— Так почему же его не сделали сейчас?

Наступило молчание, и король велел им продолжать.

— Милорд, король, ваш отец, передал опеку над мостом королеве, вашей матери, дабы она могла пользоваться получаемыми с него доходами. С тех пор леди-королева собирает пошлины, а до состояния моста ей нет никакого дела.

Эдуарда охватил гнев на мать. Он знал, что проверять эти слова нет нужды. Разве не этим занималась его мать с тех самых пор, как приехала в страну? Разве не в этом была причина ее непопулярности и непопулярности его отца, и неужели она никогда не поймет, что именно такие поступки едва не лишили их короны?

Он сдержал гневные слова, готовые сорваться с языка, и ответил:

— Друзья мои, вы можете оставить это дело мне. Говорю вам: мост будет отремонтирован, и впредь его содержание будет обеспечиваться за счет получаемых пошлин.

Воспрянув духом оттого, как быстро он вник в суть дела, и поверив его обещанию, ибо он уже снискал себе славу человека слова, депутация удалилась и в кругу друзей воспевала хвалу новому королю, который, без сомнения, вернет стране справедливое правление.

Вдовствующая королева была с дочерью; она только что узнала от Беатрисы радостную весть о том, что та снова беременна.

Когда вошел Эдуард, она воскликнула:

— Дорогой Эдуард, иди к нам! У меня такие хорошие новости.

Эдуарду было трудно сдержать свой гнев. Он унаследовал этот порок Плантагенетов, но велел себе научиться держать его в узде. Сейчас для этого потребовалась вся его сила воли.

— Твоя сестра Беатриса ждет еще одного ребенка.

Он взял руку Беатрисы и поцеловал ее.

— Поздравляю, сестра, — сказал он. — Ручаюсь, Жан доволен.

— О да, но он вечно тревожится. Говорит, у нас уже пятеро, и пора бы успокоиться.

Вдовствующая королева снисходительно рассмеялась. Ничто не радовало ее больше, чем рассказы о преданности зятя.

— Хотела бы я удержать тебя здесь, Беатриса, пока не родится дитя.

Она посмотрела на Маргариту, и они улыбнулись, вспоминая, как обманули шотландских вельмож, и Маргарита осталась в Англии с матерью, когда рожала дочь.

— Если будет девочка, — сказала Беатриса, — я назову ее Элеонорой в вашу честь, дорогая матушка.

Вдовствующая королева рассмеялась.

— Еще одна Элеонора в семье! Любовь моя, и так уже сплошная путаница.

— И все же нет никого, чьим именем я бы охотнее назвала свое дитя, чем вашим.

— Как хорошо, что я назвала свою девочку Маргаритой, — сказала королева Шотландии. — Но я обещаю, что если у меня когда-нибудь будет еще одна дочь, она тоже станет Элеонорой.

Вдовствующая королева была польщена, но тут же встревожилась.

— Милая моя, надеюсь, больше не будет. Ты так настрадалась, когда рожала Давида. Если бы вы, девочки, только знали, что я переживаю, когда вы рожаете, вы бы поклялись больше никогда этого не делать. Я жду гонцов… а они вечно так медлят.

— О, дорогая матушка, — воскликнула Маргарита, — вы должны помнить, что мы уже не дети.

Эдуард против своей воли втянулся в этот семейный круг. У них у всех было чудесное детство, совсем не такое, как у большинства королевских детей. Он всегда должен был помнить — как бы его ни выводила из себя беспечность матери, — что они росли в счастливой семье.

Эдуард прошептал Маргарите:

— Мне нужно обсудить с нашей матерью кое-что важное.

— Я отведу Беатрису к твоей леди-жене, — сказала Маргарита. — Она захочет услышать о ребенке.

— Да, пожалуйста, — сказал Эдуард.

Оставшись наедине с матерью, он принял серьезный вид.

— На вас поступила жалоба, миледи, — сказал он, — от горожан Лондона.

— Эти несносные люди! Как они смеют жаловаться во время коронации! Разве им не дали так много… бесплатное вино, пиры…

— Бесплатное вино и пиры не починят Лондонский мост, миледи.

— Лондонский мост! Какое он имеет отношение к коронации?

— Если он рухнет, это на долгие годы станет самым выдающимся событием этой коронации.

— Рухнет! С чего бы ему?

— С того, что он нуждается в ремонте, а пошлины, собираемые отчасти и на эти цели, были использованы на другое.

— На что же?

— Вам это известно лучше, чем мне, ибо вы их получили и растратили эти деньги.

— Никогда не слышала подобной чепухи. Во времена вашего отца…

— Миледи, сейчас не времена моего отца. Сейчас — мои, и знайте, я не потерплю, чтобы деньги, предназначенные для ремонта моего моста, тратились на другое.

— Твой отец дал мне опеку над мостом на шесть лет…

— И с тех пор мост стал опасен для людей. Неужели вы никогда не научитесь? Восстание баронов вас ничему не научило?

— Бароны разбиты.

— Бароны никогда не будут разбиты, миледи, покуда они выражают волю народа, и лишь когда эта воля на его стороне, король может править.

— Твой отец прекрасно обходился и без нее.

— Увы, мир судит иначе. Мой отец пытался править без нее, и лишь величайшая удача сохранила ему корону, и вы, матушка, прекрасно помните, что он был на волосок от ее потери. Неужели вы забыли те дни, когда мы с ним были пленниками Симона де Монфора, а вы отправились во Францию и нищенкой при дворе своей сестры пытались собрать деньги на войско, чтобы нас освободить?

Вдовствующая королева утерла глаза.

— Думаешь, я когда-нибудь забуду самое печальное время в моей жизни, когда мы с твоим отцом были разлучены?

— Надеюсь, что