Фарфоровая луна - Джени Чан

– Тео может все тебе рассказать.

– Мужчины не способны понять и подметить то, что важно для женщин, – твердо заявила Дениз.

– Но что мне надеть?

Дениз перешила для Полин одно из своих платьев из голубовато-серого шелка с вышитыми крошечными фиалками. Она избавилась от пышной юбки, сделав ее прямой, изменила лиф, добавила накидку, переделала рукава, сделав их расклешенными у запястья. Полин, совершенно не разбираясь в вопросах моды, покорно сидела на примерке, благодарная Дениз за ее щедрость.

– Очень похоже на платье от Doucet[28], – сказала Дениз, отступая. – Я о том, что было в прошлом номере журнала La Mode Illustrée[29]. Помнишь его? Этот серо-голубой цвет так тебе идет.

Дениз закрутила волосы Полин в пучок и убрала длинную челку со лба. Она закрепила прическу украшением для волос, позаимствованным в магазине, – гребнем, украшенным цветами из аметиста и перьев зимородка.

– Элегантная молодая леди, – с восхищением воскликнула Дениз, но затем с сожалением добавила: – Это платье напоминает мне о временах, полных надежды. Я надевала его на свой свадебный завтрак.

– Дениз, ты не должна была его перешивать, – потрясенно охнула Полин. – Теперь я чувствую себя ужасно!

– Не переживай так. Я сохранила это платье из сентиментальности. Но на самом деле, когда бы мне еще выпала возможность его надеть? Оно и так уже вышло из моды.

Как и обещал Анри, Тео и Полин попали на мероприятие без проблем, хотя приглашение было одним на всех. Он просто протянул его у ворот консульства, и служащий пропустил их.

– Анри, – прошептала Полин. – Он даже не взглянул на приглашение.

– Мы китайцы, – усмехнулся в ответ Анри, – это наше консульство. К тому же мы прилично одеты, а ты выглядишь особенно прелестно. Почему они не должны пропускать нас?

Войдя в холл консульства, они столкнулись с однокурсниками Тео. Другие китайские студенты из Сорбонны были из богатых семей, только они могли позволить себе отправить сыновей за границу. Молодые люди с энтузиазмом поприветствовали Анри и Тео, а вот увидев Полин, изумились. Она встречала их раньше и сейчас удалилась при первой возможности. Полин прогулялась по длинному коридору роскошного особняка в стиле бель-эпок[30], окруженного ухоженным садом.

Среди позолоченных зеркальных рам и хрустальных люстр мебель и декоративные украшения консульства демонстрировали лучшие образцы китайского искусства. В фарфоровых урнах, покрытых глазурью с изображением драконов и фениксов, располагались орхидеи и папоротники. Пара позолоченных мраморных львов охраняла подножие изогнутой двойной лестницы; по случаю праздника на огромном шелковом гобелене, задрапированном в бельэтаже над вестибюлем, была вышита сцена из легенды о Чанъэ. Облаченная в бело-золотые одежды, она взлетала к луне, вышитой серебряной нитью.

Людей в консульстве стало больше – как французов, так и китайцев. Гостей любой национальности. Полин напомнила себе, что это торжество выполняет дипломатическую функцию. Оглянувшись на вестибюль, она с облегчением увидела, что Тео и Анри отделились от остальных молодых людей.

– Давайте поднимемся наверх, – предложил Анри. – Я ненавижу толпы, если только там не происходит что-то, о чем я могу написать. Например, бунт или забастовка.

– Тот мужчина смотрит на нас, – сказала Полин, обратившись к Тео, когда они последовали за Анри. – Почему он кажется мне знакомым?

– Думаю, он был с нами на корабле, – ответил он, быстро оглядевшись, – но я не уверен. Много лет прошло.

Изогнутая мраморная лестница вела к большому мезонину, откуда открывался вид на первый этаж особняка.

– Столько людей на нас смотрят, – прошептала Полин, поднимаясь по лестнице. – Ненавижу это. Почему они так ведут себя?

– Здесь очень мало китайских девушек, – пояснил Тео. – Вот поэтому они и глазеют на тебя.

Анри распахнул одно из французских окон, и они вышли на большой балкон, который тянулся почти по всей ширине особняка. Они втроем стояли у каменных балюстрад балкона между высокими терракотовыми урнами, обвитыми плющом. Внизу, в саду, на деревьях висели яркие красные фонарики, золотые кисточки которых трепетали при каждом дуновении ветерка. Ворота, ведущие к извилистой подъездной дорожке, были распахнуты, и сопровождающие помогали гостям выйти из автомобилей и карет. Полин узнала в нескольких из них клиентов «Пагоды».

– А вот и мадам Чан, – произнес Анри, указывая на женщину, выходящую из машины. – Это жена заместителя госсекретаря Чана. Поговаривают, у нее роман с его клерком. Очень по-французски, не находите?

В поведении мадам Чан не было ничего, что могло бы навести на мысль о ее возможной неловкости из-за скандала. Изысканная прическа прибавила ей несколько сантиметров роста, и она уверенно шла по вымощенной дорожке рядом с мужем. Великолепные меха были накинуты поверх модного вечернего платья из китайской шелковой парчи.

– Наверное, заместителю госсекретаря Чану следовало оставить жену дома в Китае, – заметил Тео. – Когда мы только приехали в Париж, сотрудники консульства не брали с собой ни жен, ни дочерей.

– Так было раньше. Во времена старой империи, – проговорил Анри. – Многие жены новоиспеченных дипломатов говорят на европейских языках, поскольку посещали иностранные школы в Китае или даже учились за границей.

– Что насчет тебя, Анри? – поинтересовалась Полин. – Ты изучал французский язык в миссионерской школе, а другие языки знаешь?

– Миссионеры также учили нас английскому. А затем я поступил в Шанхайский университет Святого Иоанна. Там было еще больше английского. Мой отец позаботился о том, чтобы я прошел все языковые курсы, которые они могли предложить. А дома он обучал меня китайскому языку. Все это очень пригодилось мне в работе.

– Университет Святого Иоанна – элитное место, – заметил Тео. – Твой отец, должно быть, гордится.

– На самом деле он мой приемный отец, – сказал Анри.

– Приемный, – повторила Полин. – Во сколько лет тебя усыновили?

– Кажется, в шесть. Я сирота, поэтому не знаю настоящей даты своего рождения.

– Я подумала, что, возможно, ты был его незаконнорожденным ребенком, и поэтому он решился на усыновление. – Слова сами собой слетели с губ. Полин в ужасе зажала рот рукой. – Ох, это было очень грубо с моей стороны. Прошу прощения.

– Это вполне обоснованное предположение, – улыбнулся Анри. – Иногда бывает и так.

– Как отец нашел тебя, Анри? – поинтересовался Тео.

– Я продавал конфеты по приказу человека, который заставлял уличных оборванцев работать на него. Отец купил у меня немного конфет, и я спросил, может ли он купить еще, ведь хозяин пригрозил сломать мне ноги, если не продам достаточно.

– Зачем же калечить ребенка? – охнула Полин.

– Если нищий ребенок выглядит максимально несчастным, у него больше шансов вызвать жалость у людей, – пояснил Анри. – В итоге мой приемный отец купил меня у этого человека.

– И теперь ты журналист «Синьвэнь бао», – сказал Тео.

– Отец хотел, чтобы я им стал. Я всем ему обязан, поэтому сейчас нахожусь здесь. Хотя, подозреваю, он знал, что меня интересует журналистика, поэтому настоял именно на этой профессии.

Анри так откровенно рассказывал о своем страшном детстве и тяжелой жизни, которая была ему уготована, если бы его не пожалел добрый человек. Анри не стыдился своего прошлого.

– Я бесконечно рад, что вы оба пришли сюда со мной, – сказал Анри. – Вскоре я отправляюсь в Англию, а затем вернусь в Шанхай. Но следующей весной снова приеду во Францию. Я планирую поехать в Нуаель-сюр-Мер, чтобы написать статью о рабочих Китайского трудового корпуса.

– Ты знаешь, где нас искать, – сказал Тео. – Всегда в «Пагоде».

Только тот, кто знал Тео так же хорошо, как Полин, мог уловить горечь в словах, сказанных притворно непринужденно. Она взглянула на Анри, чтобы понять, услышал ли он тоскливую нотку в голосе Тео. Полин тут же покраснела и отвернулась, желая спрятаться от пристального взгляда Анри.

Воспоминания о том вечере в китайском консульстве промелькнули в сознании Полин, пока она шла домой с почты. Как Анри смотрел на нее, как этот взгляд вызвал такое головокружение, что Полин положила руку на каменную балюстраду, чтобы удержаться. В этот момент