Десять меченосцев - Эйдзи Есикава

Он узнал Сасаки Кодзиро.

— Неужели наш друг Сасаки! — воскликнул Дзиннай, подходя к Кодзиро. — Куда держим путь?

— Здравствуй! Ты хозяин «Сумия», так ведь? Иду в Эдо. А вы куда? Перебираетесь на новое место, как видно.

— Совершенно верно, переезжаем в новую столицу.

— Неужели? Неужели надеетесь на успех?

— В стоячих водах рыбка плохо ловится!

— Да, Эдо растет день ото дня. Там нужны строители, носильщики, оружейники. Но утонченные развлечения? Вряд ли на них там большой спрос.

— Вы не правы. Осаку в город превратили женщины, а уж потом Хидэёси заинтересовался им.

— Не спорю, но в городе, который только строится, вам негде будет поселиться.

— Еще раз ошибаетесь. Правительство отвело большой участок на болотистой низине для людей нашего ремесла. Место называется Ёсивара. Мои друзья уже начали там строиться. Я без труда найду подходящий дом на бойком месте.

— Токугава дал землю бесплатно?

— Конечно! Кто же станет платить за болото? Правительство предоставило строительные материалы.

— Теперь ясно, почему многие из вас покидают Киото.

— Ну, а вы? Есть надежда устроиться у какого-нибудь даймё?

— Нет. Да я бы и не принял предложения. Хочу посмотреть, что творится в Эдо. Как-никак резиденция сёгуна, центр власти. Если бы мне предложили место военного наставника сёгуна, то я бы согласился.

Дзиннай не был знатоком фехтования, но прекрасно разбирался в людях. Он предпочел не высказываться о неуемном честолюбии Кодзиро, а объявил своим подопечным, что пора двигаться в путь.

— Встали! Привал закончен!

Онао пересчитала девушек. Одной не хватало.

— Одной нет! Кого же? Ките? Или Сумидзомэ? Нет, эти здесь.

Странно. Кого же нет?

Кодзиро зашагал прочь, не желая путешествовать вместе с проститутками.

К Онао подошли две девушки, которых она посылала на поиски.

— Кого же нет, Онао? — спросил Дзиннай.

— А, знаю! Нет Акэми, — виновато ответила Онао. — Та девушка, которую вы подобрали по дороге в Кисо.

— Она где-нибудь поблизости.

— Мы везде посмотрели! — вмешались девушки, вернувшиеся с поисков. — Сбежала, верно.

— Ну и пусть. Письменного договора с ней нет, денег вперед я ей не давал. Она согласилась на мое предложение, и я взял ее, внешность у нее подходящая для дела. Потерял немного на ее содержание в пути, но это пустяки. Забудем о ней. В путь!

Дзиннай поторапливал девушек. Он хотел сегодня прийти в Хатиодзи хотя бы поздно вечером. Тогда в Эдо они добрались бы на следующий день.

Вскоре Акэми снова появилась среди девушек.

— Где ты пропадала? — набросилась на нее Онао. — Нельзя отлучаться без спросу, если не задумала удрать.

Пожилая женщина с обиженным видом рассказывала, как все переволновались.

— Вы глупые! — возразила Акэми, прыснув от смеха. — Я увидела на дороге человека, с которым не хотела встречаться. Я спряталась в бамбуковых зарослях, не заметив, что за ними обрыв, и съехала вниз.

Акэми показала всем разорванное кимоно и ободранный локоть. Она попросила прощения, впрочем не изображая раскаяния на лице.

Дзиннай, возглавлявший процессию, велел позвать к себе беглянку.

— Тебя зовут Акэми? — строго спросил он. — Такое имя трудно запомнить. Тебе надо сменить имя, чтобы преуспеть в ремесле. Ты всерьез решила остаться с нами?

— Неужели нужна особая решимость, чтобы стать проституткой?

— Учти, это не безделка на месяц-другой. Станешь одной из моих девушек, так тебе придется выполнять любые требования гостей. Подумай как следует.

— Какая мне теперь разница? Мужчины сломали мою жизнь.

— Неправильное отношение к делу. Обдумай все хорошенько. Если откажешься до прихода в Эдо, я тебя отпущу и не возьму денег за содержание в дороге.

В тот же самый день в Такао пожилой человек, явно не обремененный делами, намеревался продолжить путешествие. В храм Якуоин он прибыл накануне вечером со слугой и пятнадцатилетним мальчиком. С раннего утра он с мальчиком осматривали храм. Наступил полдень.

— Почините крышу на эти деньги. — Посетитель протянул сопровождавшему монаху три золотые монеты.

Узнав о пожертвовании, настоятель лично поблагодарил дарителя за щедрость.

— Прошу, запишите ваше имя в храмовой книге, — предложил настоятель, но монах сказал, что оно уже внесено в книгу посетителей. Запись гласила:

«Дайдзо из Нараи, торговец лекарственными травами. Живет в Кисо у подножия горы Онтакэ».

Настоятель рассыпался в извинениях за скромную еду, предложенную гостю в храмовой гостинице. Он хорошо знал имя Дайдзо, который щедро жертвовал на монастыри и храмы. Он давал только золотые монеты, иногда по нескольку дюжин. Одному Дайдзо было ведомо, жертвовал ли он из благочестия, ради славы или собственного удовольствия.

Настоятель пригласил гостя осмотреть храмовую сокровищницу, в которую допускали только избранных.

— Я осмотрю ее на обратном пути из Эдо, — ответил Дайдзо.

— Будем ждать вас, а пока позвольте проводить вас до ворот. Вы будете ночевать в Футю?

— Нет, в Хатиодзи.

— В таком случае дорога не утомит вас.

— Кто сейчас правит в Хатиодзи?

— Правителем недавно назначен Окубо Нагаясу.

— Он прежде был градоначальником в Наре?

— Да. Ему теперь подчиняются и золотые копи на острове Садо. Он очень богатый человек.

— Весьма способный чиновник.

Дайдзо и Дзётаро спустились на равнину и засветло прибыли в Хатиодзи. На шумной главной улице они насчитали две дюжины гостиниц.

— Где нам остановиться, Дзётаро? — задумчиво проговорил Дайдзо.

Дзётаро, не отходивший ни на шаг от Дайдзо, ответил, что подходит любое место, кроме храма.

Дайдзо выбрал самую большую гостиницу. Внушительная внешность гостя и его лакированный сундук, который тащил слуга, произвели должное впечатление на прислугу.

Дайдзо проводили в просторную комнату на первом этаже, но до захода солнца к нему явился хозяин.

— Прошу извинить за беспокойство, — начал хозяин, — неожиданно прибыла большая группа гостей. Боюсь, на первом этаже будет слишком шумно. Не перейдете ли на второй этаж?

— С удовольствием, — добродушно согласился Дайдзо. — Очень рад, что у вас прекрасно идут дела.

Дайдзо приказал своему слуге Скэити перетащить сундук, а сам поднялся наверх. Не успел он освободить комнату, как ее заняли девушки из заведения «Сумия».