Любовь Советского Союза - Сергей Снежкин

– Что начинать? – не поняла Галина.

– Привыкать. – Он встал, взял ее за руку и почти потащил за собою по анфиладе комнат, столовой, «каминному залу», библиотеке, пока они не оказались в спальне.

Анатолий раскинул в стороны руки, зажужжал как авиационный мотор и на «бреющем полете», с разбегу прыгнул на кровать.

– Иди ко мне! – позвал он.

– Иди или лети? – уточнила Галя.

– Лети, конечно! – поправился Ковров. – Лети!

– Лечу! – просто сказала Галина.

Раскинула руки в стороны, зажужжала и, разбежавшись, прыгнула прямо на своего мужа.

– Я уже привыкаю! – снимая гимнастерку, закричал Ковров. – А ты?

– Еще нет! – закричала в ответ Галина, которая никак не могла расстегнуть пуговки на платье.

– Сейчас помогу! – закричал Анатолий и начал поочередно отрывать бесчисленные пуговицы на Галиной спине.

– Что ты делаешь? – возмутилась Галина. – Ты мне платье испортишь!

– Ничего! – продолжал рвать пуговицы Ковров. – Я тебе двадцать таких же куплю! Я премию получил в пятьдесят тысяч рублей за успешные испытания новой авиационной техники отечественного производства.

– Если ты каждый раз будешь мне платья рвать, а потом покупать новые, никаких премий не хватит! – изучая лохмотья, которые мгновения назад были дорогущим платьем – предметом зависти всех актрис Театра Ленинского комсомола, рассудительно заметила Галина. – И вообще, что за необходимость рвать одежду на жене? Неужели нельзя подождать? Кто тебя этому научил?

– Костецкий, – признался Анатолий, – он сказал, что с женщины обязательно надо срывать одежду. Что женщины это любят, потому что так мужчины демонстрируют свою страсть и желание! – наизусть процитировал многоопытного Костецкого Ковров.

Галина с мгновение смотрела на мужа, потом откинула лохмотья в сторону, обняла его и склонила к себе.

Они лежали рядом, бездумно глядя на перегруженный декоративными деталями потолок, бронзовую люстру с подрагивающими хрустальными висюльками.

– А у нас «Дворянское гнездо» готовится к постановке, – сообщила Галя.

– Какое гнездо? – переспросил Ковров.

– Дворянское… Ивана Сергеевича Тургенева. Я буду играть главную роль. Лизу Калитину.

– Дворянское гнездо… это про что? Про диверсантов? – заинтересовался Ковров.

– Какие диверсанты? – изумилась Галина. – Тогда диверсантов не было! Это Тургенев! Ты что, Тургенева в школе не читал?

– Нет, – просто ответил Анатолий.

– А что ты вообще читал? – не отставала Галя.

– Да ничего я не читал, – признался, улыбаясь, Анатолий, – у нас в школе, если хочешь знать, вообще литературы не было.

– Почему? – удивилась Галина.

– А нам директор школы сказал, что буржуазную литературу нам давать не будут, как классово чуждую, а новую советскую еще не создали, – объяснил Анатолий.

Галина, как была, соскочила с кровати, выбежала в коридор, достала томик Тургенева, бросила его на грудь мужу:

– Читай!

– Сейчас? – скривился Ковров.

– Сейчас! – приказала Галина.

Прославленный летчик сел в кровати и открыл первую страницу.

– «Дворянское гнездо», – начал читать он, жалобно поглядывая на жену.

В дверь зазвонили, не переставая.

Ковров выскочил из спальни, на ходу натягивая галифе, схватил с фундаментальной вешалки китель, накинул его на плечи и, как был босиком, открыл дверь.

На лестничной площадке стоял курьер-мотоциклист. Был он в кожаном шлеме, мотоциклетных очках, в кожаной куртке, перепоясанной портупеями, как глобус меридианами и параллелями, с наганом в кобуре, в кожаных же галифе и в умопомрачительных крагах[27] с многочисленными застежками и медными кнопками. В довершение ко всему он был абсолютно мокр: с ног до головы. Курьер-мотоциклист отдал честь рукой в кожаной перчатке с раструбами и доложил простуженным голосом:

– Пакет для товарища Коврова от Совета народных комиссаров СССР.

Ковров принял пакет с сургучными печатями, расписался в планшете курьера и спросил, кивнув на куртку, с которой струями стекала вода:

– Что… дождь?

– Никак нет! – отдавая честь, ответил курьер. – В лужу попал.

Он четко повернулся на месте и пошел к лестнице. Перед дверью после него осталась лужа стекшей воды.

– Что? – тревожно спросила, выходя из спальни, Галина, закутанная в кроватное покрывало. – На аэродром?

Ковров отвел в сторону лист бумаги с гербом Советского Союза.

– Нас приглашают в Кремль на прием, посвященный Дню международной солидарности трудящихся! Тебя и меня! Так и написано: «товарища Коврова с супругой».

Галина села на обувную тумбу.

– Как страшно! – сказала она, по-детски выпятив нижнюю губу.

– Почему? – искренне удивился Анатолий.

– Всего очень много… – тщательно подыскивая слова, попыталась объяснить Галина, – и за столь короткое время. Как обвал в горах.

– Ты в горах была? – удивился Анатолий.

– В кино видела, в фильме «Джульбарс», – тихо ответила Галина.

– Когда же ты у меня бояться перестанешь? – озаботился Ковров.

– Наверное, тогда, когда не буду вздрагивать от каждого дверного звонка, – ответила Галина.

– Надо тебя на природу вывезти… проветрить! – загадочно глядя на Галину, вслух рассуждал Анатолий. – А то кроме театра и кино ничего в жизни не видишь. А жизнь, брат Галина, невероятно хороша.

* * *

По летному полю мелкими семенящими шажками перемещался командир бригады, полковник Анатолий Ковров. Перемещался, держа перед собою на уровне лица ладонь правой руки, выписывая при ее помощи невероятные пируэты, повороты, «бочки», уходы и другие фигуры высшего пилотажа.

Вслед за ним, как цыплята за наседкой, поспешали двенадцать летчиков его бригады. Все держали перед глазами раскрытые ладони, в точности повторяя движения своего командира.

Репетиция полета закончилась. Летчики построились. Ковров дал последние указания и распустил строй. Пилоты побежали к своим самолетам, а Ковров – к Галине, наблюдавшей за мужем с автомобильной стоянки. Была она одета в тот же мешковатый комбинезон механика и кожаный шлем, в которых встречала арестованного мужа из Ленинграда.

– Что за балет? – кивнула она в сторону поля.

– Мы каждый воздушный бой сначала на земле ногами проходим, – пояснил Ковров. – Мы же не грачи, чтоб от свиста стаей взлетать! Мы военлеты!

– Ты обиделся! – всплеснула руками Галина. – Ты первый раз обиделся! Прости меня! Я больше никогда ничего не буду говорить об авиации! Ни словечка! – и она обняла его.

– Не надо, – Анатолий отвел ее руки, – неудобно перед товарищами.

– Почему? – удивилась Галина. – Все ведь и так знают, что я не техник, а жена твоя.

– Знают, – согласился Ковров, – но все равно неудобно. Это аэродром. Отсюда люди в небо поднимаются! Так что давай потом.

Он посмотрел на поле: все пилоты были в своих машинах. Ковров подал знак, «стартер» в ответ резко взмахнул флажком, и самолеты один за другим стали взмывать в небо.

Ковров взглянул на часы:

– Пора.

Галина открыла дверь «Крайслера».

– Ты куда? – удивился муж.

– Домой, – в свою очередь удивилась Галина. – Ты же сказал: «Пора».

– Нам не домой пора, – ласково поправил жену Анатолий, закрывая дверь автомобиля. – Пошли! – позвал он.

– Пошли! – легкомысленно согласилась Галина.

И они пошли по полю, мимо солдат, косивших молодую траву до положенных десяти сантиметров от почвы, мимо отсыпавшихся в тени под крыльями самолетов техников, к двухместному учебному истребителю.

– Надевай! – Ковров взял из рук механика парашют и стал засовывать сначала ноги, а потом и руки жены в лямки парашютного ранца.

– Как смешно! – рассмеялась Галина.

Когда Анатолий защелкнул все карабины и замки, она попробовала сделать несколько шагов, но тяжелый ранец бил ее по попе, а широкий ремень между ног мешал двигаться.

– Как медведь! – поделилась она впечатлениями с мужем.

Анатолий внимательно осмотрел жену. Спросил механика:

– Вроде в порядке все?

– В порядке, товарищ комбриг[28], – осмотрев Галину, подтвердил механик.

– Давай! – распорядился Ковров.

– Есть! – ответил механик и ловко взобрался на крыло.

Ковров подхватил жену на руки и попросил:

– Только не кричи, пожалуйста!

– Не буду, – пообещала Галина.

Анатолий, подобно катапульте, выбросил ее вверх, и визжащую Галину поймал стоявший на крыле механик. Бережно, как китайскую вазу, механик загрузил Галину на переднее сиденье истребителя, ласково приговаривая:

– Вы не бойтесь!

– Я не боюсь, – начиная тревожиться, ответила Галина и тут же спросила: – Что вы делаете?

– Ремни затягиваю, – застегивая наплечные ремни и тем самым намертво привязывая ее к сиденью, ласково ответил механик.

– А зачем? – впадая в истерику, взвизгнула Галя. – Куда вы?

Но механик уже спрыгнул с крыла.

– Куда вы? – чуть не плача, воззвала Галя. – Где мой муж?

– Я здесь, – послышался сзади голос Анатолия.

Галина попыталась повернуться, но тело ее было просто пришпилено к спинке кресла. Тогда, насколько это было возможно, она повернула голову и требовательно спросила:

– Анатолий, что происходит? – но ответа не услышала. Впереди раздался страшный треск и грохот.

Она повернула