Я жду тебя - Рангея Рагхав

Мать мальчика, невестка Рамо, шла к нам неверной, усталой походкой. Четыре бессонные ночи сломили ее. Казалось, она вот-вот заснет на ходу. Подойдя к нам, она протянула Рамо монету в восемь ан и горестно вздохнула:

— Вот только и смогла заработать. Где его отец?

— Кто ж его знает, где-нибудь в карты играет.

— Найдется что-нибудь поесть?

— Сама голодная хожу, — проворчала старуха. — А тебя что ж не покормили? Где ночь-то болталась?

— Молилась на могиле святого, потом вот пошла, медяк заработала — и снова на могилу.

— Так и ляжешь голодной? — всплеснула руками старуха. — В горшке осталось немного гороху. Поешь. У меня нет зубов, мне его не разжевать. На сына-то пойди взгляни.

— Да ну его! Уж лучше бы умер, — в отчаянии ответила та и заплакала, медленно опустилась на землю и тут же уснула.

Я постоял немного, потом вернулся в шатер.

Каджри уже выкупалась. Она сидела чистая, с подведенными сажей глазами и считала деньги. Она украсила волосы красивым деревянным гребнем.

— Двадцать ан, — показала она мне. — Что с ними делать?

— Дай мне.

— Тебе? Нет, не дам. Лучше на дело потрачу.

— Как это?

— Куплю себе кофту.

— Кофту?

— Да, нарядную, красивую.

— Зачем тебе?

— А разве я не пойду с тобой?

— К Пьяри?

Она улыбнулась и кивнула головой.

— Не понимаю, зачем еще наряжаться.

— Ты же сам сказал ночью. — Она гордо улыбнулась. — Вот будет здорово! Пусть твою Пьяри полицейский наряжал, а когда я приду в новой кофте, она подумает, что это твой подарок. Ну и разозлится же она! Можно, я скажу почтенной госпоже, что я, мол, не велела тебе покупать, это ты сам?

Я смотрел на нее во все глаза.

— Ты что же, идешь с ней ссориться?

— Нет, просто встретиться.

— И поссориться?

— Ладно, зачем тебе деньги?

— Теперь уж не надо, — бросил я.

— Почему?

— У тебя всего двадцать ан, а ты хочешь купить кофту. Тебе самой не хватит.

— Если повезет, будет еще пять рупий. Твоя Пьяри не может подождать дня три?

— Она ждет нас сегодня. Что ж, скажу ей, что Каджри хочет сперва принарядиться.

— У тебя что, язык отсохнет, если соврешь разочек ради меня?

— А что ж сказать — что ты заболела?

— Это она заболела. А мне с чего хворать? Меня господь пока миловал!

— Да что же я тогда скажу?

— Ты скажи… Скажи так: «Пьяри, Каджри шла к тебе, чтобы ты втерла краску в ее ноги, но по дороге раздумала… Дня через три-четыре снова попытаюсь уговорить…»

— Каджри!

— Ну, ну, я пошутила, — согласилась Каджри. — Ну, скажи, что я занозила ногу. Но ты не ответил на мой вопрос.

— Какой вопрос?

— Зачем тебе деньги?

— Отстань же наконец!

— Заклинаю тебя! Возьми все, только не отмахивайся так от меня.

— Я принесу тебе новую кофту, Каджри. А сейчас дай мне рупию.

— На. — И она положила мне на ладонь шестнадцать ан.

Я с нежностью посмотрел на нее. Каджри зарделась.

— У Рамо тяжело болен внук, — сказал я. — Матери и бабке нечего есть. Они купят еду и принесут ребенку лекарство.

К моему удивлению, Каджри вдруг припала к моим ногам.

— Какого мужчину я получила! Сама судьба послала мне его. Пьяри ушла от тебя, но не смогла тебя забыть. Теперь я знаю, почему. Ты настоящий, у тебя доброе, мягкое сердце, Сукхрам. Люди из-за пайсы готовы перегрызть друг другу глотку, но ты не похож на них. Ты удивительный человек, Сукхрам!

Я поднял Каджри и ласково погладил ее по голове.

— Каджри! Наш мир жесток! Я давно уже понял, что самые тяжелые страдания выпадают на долю бедняков. Я ведь знаю, почему тебе пришлось торговать собой.

— Иначе не прожить! Я привыкла к этому с детства. Но теперь мне хочется, чтобы кто-нибудь полюбил меня и назвал своей.

— Оставайся дома, Каджри. Я схожу в деревню на ярмарку и сегодня же принесу тебе все. Одна-две партии в карты, и я выиграю тебе ткань с каймой, шитой золотом. Зачем тебе страдать, если у тебя есть муж? Я приду и сам разодену тебя, а потом пойдем к Пьяри.

— Нет, нет, Сукхрам! Я тоже пойду на ярмарку. Я буду петь и плясать. Что заработаю, то заработаю. А торговать собой не буду.

Я сжал ее в объятиях. На глазах Каджри заблестели слезы.

— Настоящий мужчина, Курри не был таким. Почему ты такой хороший, Сукхрам? Я не встречала таких карнатов[34], как ты.

— Карнатов! — закричал я. — Я чужой им!

— Разве ты не из нашего племени? — удивилась Каджри.

— Нет! Моя мать была натни, но отец мой — тхакур.

— Только-то, — засмеялась Каджри. — Сколько таких детей рождалось у наших женщин! Но ты нат, раз тебя родила натни!

— Нет, Каджри, это совсем не так. Пойдем. — Я взял ее за руку и повел за собой. Мы пошли прямо по тропинке. По дороге нам встретился Мангу.

— Эй, Мангу! — окликнул я его. — Возьми, здесь шестнадцать ан… Отдай их старой Рамо. Ее внук болен.

У Мангу заблестели глаза, когда я выкладывал монеты ему на ладонь.

— Смотри, Мангу, отдай ей деньги, не то будет плохо!

Мангу расправил свои могучие плечи и пробасил:

— О чем ты говоришь, Сукхрам! Скажи, ты не будешь против, если я отдам деньги от своего имени?

— Это еще что за фокусы? — возмутилась Каджри. — Ты только послушай, что говорит этот мошенник.

— А зачем тебе это понадобилось? — поинтересовался я.

Мангу смутился.

— Моя жена умерла, ты знаешь об этом, — сказал он. — Сын старой Рамы бьет и мучает свою жену… Ну так вот, если я дам ей эти деньги, она, может быть, уйдет ко мне…

— Ну и мужик! Ты что же, хочешь привести в дом жену на чужие деньги?

Мангу зло посмотрел на Каджри, а потом умоляюще заглянул мне в глаза.

— Будь по-твоему, Мангу, — согласился я. — Отдай ей эти деньги от своего имени. Может быть, тебе и повезет. Но, Мангу, я взял эти деньги у Каджри. Обещай мне, что ты отдашь их.

— Клянусь! — твердо сказал Мангу.

— И смотри, чтобы все деньги пошли на малыша!