Я жду тебя - Рангея Рагхав

— Пошла прочь! Не смей больше приходить ко мне! Теперь Голи моя. А ты мне никто! — И прижимал к себе пьяную натни.

— Но Голи кривая на один глаз, — рассмеялась Каджри.

— Ну и пусть. А наша с тобой семейная жизнь кончилась, и все тут! Голи любит вино, она хорошая, а ты дура.

Но Каджри только весело смеялась.

— Послушай, женщина, — спросил кто-то, — муж прогоняет тебя, а тебе весело?

— Чего ж мне плакать, наконец я освободилась от этой противной обезьяны.

— Тварь! Сама ты обезьяна! — завопил Курри.

Каджри опять расхохоталась.

— Что ж ты теперь будешь делать, Каджри? — интересовались женщины.

— Я возьму себе такого мужа, о котором вы и мечтать не смеете.

— Кого же?

— Сукхрама!

— Вот это да! — восхищенно произнес кто-то.

Все окружили меня, стали поздравлять, только Курри не унимался.

— Он же глупый упрямый осел, ее Сукхрам. И она ослиха! Пусть женятся! Играем две свадьбы, я женюсь на Голи!

…Женщины пели свадебную песню. Пришел старый священник-нат и обвенчал нас. В воздухе пахло вареным мясом, нам готовили угощение. Танцы возобновились с новой силой, вино разливалось по кувшинам и кружкам. В таборе царило веселье.

Приближалась ночь. Каджри перебралась в мой шатер. А я все думал и никак не мог понять, что произошло. Теперь Каджри моя жена. По случаю свадьбы Каджри достала из сундука шелковую кофту, которая ей очень шла, и выглядела теперь настоящей красавицей. Масло в светильнике вскоре выгорело, и в шатре стало темно.

— О чем ты думаешь, Сукхрам?

— О Пьяри.

— О ней? — вспыхнула Каджри. — Зачем же ты взял меня в жены?

— Как зачем? Ты ведь любишь меня?

— Но я совсем не люблю Пьяри.

— А она тебя любит.

— Рассказывай, — недоверчиво протянула Каджри.

— Я не вру.

— Что же она обо мне говорила? — все еще сомневаясь, спросила Каджри.

— Она сказала, чтобы я взял тебя в жены.

— Это она хорошо придумала. А сама она там останется?

— Нет, она вернется.

Это известие как громом поразило Каджри.

— Куда? — неуверенно спросила она.

— Сюда.

Каджри расплакалась.

— Что ты плачешь? Пьяри готова стать твоей рабыней.

Я подсел к Каджри и обнял ее. Она вытерла слезы концом юбки и сказала:

— Этого не будет.

— Это ты так решила?

— Да. Она хитрая. Это она неспроста придумала.

— Почему ты так думаешь?

— Почему да почему, сам, что ли, не понимаешь?

— Нет. Растолкуй, раз ты такая умная.

— Она поняла, что ты меня любишь, потому и готова на все, только бы ты ее не бросил. Она прикинется доброй и снова начнет тебя опутывать. Меня она постарается очернить, и ты ей поверишь. Она станет сживать меня со свету, поедом есть. Ты — слабовольный человек. Скоро ты начнешь бить меня по ее наущению.

— Зачем ты так говоришь, неужели не веришь в мою любовь? — И я сжал Каджри в объятиях.

— Сукхрам! Говорят, будто люди не знают счастья, особенно бедняки. Это ложь, Сукхрам. Просто женщины никогда не знают покоя, потому что одна норовит погубить другую. Отсюда все беды.

— Ты сумасшедшая, Каджри.

За пологом сердито заворчала Бхура, но потом все стихло.

— Сегодня мы стали как одно целое, Сукхрам.

— Пьяри хорошая женщина, Каджри. Она меня любит. Ее заразил дурной болезнью полицейский, но она уберегла меня от этой болезни, не подпускала к себе.

— Теперь я поняла, почему она согласилась стать даже моей рабыней! — громко рассмеялась Каджри. — Откажись она, и ты бы ее бросил, правда?

— Я вылечу ее, Каджри. Я умею лечить болезни.

— Ей только этого и надо.

Слова Каджри снова повергли меня в сомнение. А она схватила меня за волосы, свесившиеся на лоб, и твердила:

— Теперь понял? Понял или нет? Глупый! Только женщина может понять хитрости женщины. Тебе и невдомек!

Сукхрам продолжал свой рассказ:

— Слова Каджри подняли во мне бурю. Я вспоминал глаза Пьяри и задумывался над тем, что сказала Каджри. Странные противоречивые чувства обуревали меня. Я осторожно спросил у Каджри:

— Пойдешь завтра со мной?

— Куда это?

— К Пьяри.

— Это еще зачем?

— Она хочет тебя видеть.

— Что ей надо?

— Она сказала, что та, которая дала мне счастье в то время, когда она не могла этого сделать, должна быть очень хорошим человеком, поэтому она хочет тебя видеть.

— Коварная змея! Хочет видеть, кто из нас лучше, я или она. Что ты ей ответил?

— Сказал, что приведу.

— Приведу!!! — изумленно воскликнула Каджри. — А я пойду?

— Почему бы тебе не пойти?

— А почему бы ей самой не прийти? Ведь это она хочет меня видеть! Жаждущий сам идет к колодцу.

Каджри рассуждала правильно, но я был связан обещанием.

— Ты, может, боишься, что унизишь себя, если пойдешь? — насмешливо спросил я.

— Чего мне бояться, я сроду не была трусихой. Но я не корчу из себя знатную госпожу. Она требует, чтобы я пришла! Подумаешь, мол, жена ната! Невелика фигура, может прийти! А не захочет, так нат приведет. Пьяри теперь — любовница полицейского! Как же ей снизойти до нас!

— Хватит болтать, ты сама не знаешь, что мелешь!

— Я о другом думаю, Сукхрам. Ты снова подчинился ее власти, разве не правда? Она тебе снова хозяйка, а ты слуга? Но только я — натни. Какой бы я ни была, ничьей слугой не стану. Меня можно только силой заставить сделать то, чего я не хочу.

— Пойми, Каджри! Меня заставила согласиться любовь.

— Ах, вот как! — вскипела Каджри. — Ты любишь ее! Потому-то и заставляешь меня плясать под ее дудку? Хорошей же она будет мне служанкой! — Каджри ядовито усмехнулась.

Что я мог ответить? Меня охватила ярость.

— Ничего не хочу больше слушать! — закричал я и схватил ее за руку. — Ты пойдешь?

— Нет.

— Отказываешься подчиняться? Пойдешь?!

— Нет, тысячу раз нет! Я стала твоей женой, я сама выбрала тебя. Прикажи, и я уморю себя голодом. Буду растирать тебе ноги, когда уснешь. Босиком пойду по колючим шипам, протяну руку в огонь… Но ты не требуешь от меня этого. Ты хочешь, чтобы я любила тебя, а сам отдаешь свое сердце другой. Ты требуешь, чтобы я полюбила свою соперницу, а я вот не могу!