Персей - Андрей Германович Волос

– Что?

– Но ведь его светлость тебе не поверил? – с надеждой спросил Фабио. – Сам говоришь: сказал, что ты ничего не понимаешь. Да?

Бенвенуто саркастически хмыкнул.

– Выходит, что не поверил, – согласился он. – Так и ляпнул: ты, говорит, в этом деле не разбираешься.

Фабио помрачнел и принялся барабанить пальцами по столу.

– А если еще спросит, можешь сказать, что в первый раз ошибся?

– Как ты себе это представляешь? Нет, разве что еще убавлю. В жизни не поверю, что жулик Бернардоне отдал за этот поганый острец больше тринадцати!

– Но ты же понимаешь, что я-то здесь ни при чем! – взволнованно сказал Фабио. – Я же не виноват, что Бернардо это сделал! Если честно, я вообще не знаю, зачем он на это пустился! Так хорошо работали!..

– Не знаю, кто виноват. Знаю только, что в глазах герцога ты, Фабио, – помощник Бернардо. Бернардо поставщик, ты его правая рука. И когда он поймет, что вы нагрели его на десятку, он вас обоих призовет к ответу. А что с такими потом бывает, ты и без меня знаешь.

Несколько секунд Фабио смотрел на него так, словно слова застряли у него в глотке. Потом залпом допил, со стуком поставил стакан и вскочил.

– Прости, дружище, я тебя оставлю!..

Бенвенуто хмурым взглядом провожал тощую фигуру, пока она не потерялась в пестроте рыночной толпы.

9

– Ты совсем глупый, Микеле! – говорила Фелиса.

Она осторожно оторвала стебель с круглым шаром пушистого одувана и поднесла к улыбающемуся лицу.

– Сколько раз объяснять: если все сдуешь, будет дед Кристиано! Если что-нибудь останется – тогда бабка Кристина!

– Почему? – упрямо повторил Микеле. – Почему в одном случае дед, а в другом бабка?

– Потому что дед Кристиано лыс как колено. А у бабки Кристины остался еще кое-какой пушок!

– Не знаю, – с сомнением сказал Микеле. – Не все деды лысые. Мой дед совершенно не лысый.

– Еще полысеет! – рассмеялась Фелиса. – Смотри!

Она надула щеки и произвела небольшой, но яростный вихрь, в результате которого всю красоту обреченного одувана снесло начисто.

– Видишь? – пуще захохотала она. – Дед Кристиано! Дед Кристиано! А ты? Ну-ка!

– Да ну тебя, – недовольно сказал Микеле.

Бенвенуто наблюдал из окна.

Как Фелиса хохочет!.. Загляденье!.. Ни дать ни взять девчушка… Рядом с Микеле она молодеет… Да с какими переливами смеется!.. И как бойко наклоняется за одуванчиком… Всеми статями играет!.. Ишь ты, ишь!

Дела!..

– Микеле! – крикнул он, шире отворяя створку. – Пойди сюда!

Откинулся на спинку стула, устало вытянул ноги.

– Звали, хозяин?

– Звал. Садись. Приготовь тетрадь.

– Писать будем? Наконец-то!..

– Гм. Скучаешь?

– Ну да… Писать-то интереснее…

– Интереснее чего?

– Да… не знаю. Всего.

– Даже чем с Фелисой одуванчики обдувать?

Микеле насупился:

– А что Фелиса? Что одуванчики?

– Ладно, ладно… На чем мы там остановились?

– Сейчас… Вот. А тем временем работал над тем кувшином и тазом, которые я взялся сделать кардиналу Феррарскому.

– Ага. Ну да. Так вот. У меня было много работников и много больших заказов, золотых и серебряных. Я уговорился…

– Хозяин, не спешите.

– Медленно ты пишешь.

– Что?

– Очень медленно пишешь, говорю.

– Я могу быстрее, но тогда читать будет трудно. Даже, может, вообще никто не прочтет. Я уговорился… дальше?

– Дальше?.. так… что я сказал?.. Я уговорился с этим моим перуджийским работником… который сам записал все деньги… которые на его долю были истрачены… Каковые деньги были истрачены на его одежду… что такое?

– Хозяин, ну так нельзя: который, который, каковой! Давайте как-то иначе напишем!

– Да что ты в этом понимаешь?! – возмутился Бенвенуто. – Пиши, что говорят! Записал?

– Записал…

– Так, значит. Истрачены на его одежду и на многое другое… вместе с путевыми издержками их было около семидесяти скудо… из коих… пишешь?

– Да… из коих…

– Из коих мы условились, что он будет списывать по три скудо в месяц… потому что больше восьми скудо я давал ему зарабатывать. По прошествии двух месяцев этот мошенник…

– Тихо, тихо!.. Так… мошенник…

– Этот мошенник ушел себе с Богом из моей мастерской… и оставил меня заваленным множеством заказов… и сказал, что ничего больше не желает мне давать… и…

– Бенвенуто! – послышалось со двора. – Бенвенуто!

– Э-э-э, дьявол!

– Фелиса кричит, – констатировал Микеле, выводя последние буквы.

– Будь оно неладно! – Бенвенуто выглянул в окно. – Чего ты?

– Дон Дьего пришел!

– А, дон Дьего! Заходите, заходите!..

Вполголоса чертыхнувшись, Бенвенуто снял рабочую куртку.

– Микеле! Пойди займись чем-нибудь полезным.

– Ну вот!

– Видишь, дон Дьего пришел?.. а потом уж я скоро во дворец… – Он накинул камзол и распахнул дверь. – Дон Дьего! Рад вас видеть! Прошу сюда! Фелиса! Принеси нам чего-нибудь!.. Прошу, прошу!

Микеле с ворчанием складывал письменные принадлежности.

– Микеле! Здравствуй, милый!

– Здравствуйте, мессир Дьего!.. Как ваши дела?

– О! Мои дела – лучше всех! Испанцы такой народ – никогда не унывают, хвала Святой Деве!.. А ты смотри как вымахал! Года не прошло! Какой красавец стал!

– Спасибо, мессир Дьего, – говорил Микеле, с поклонами выпячиваясь из комнаты. – Вы мне льстите, мессир Дьего!.. Год прошел, мессир Дьего. Даже больше, мессир Дьего…

– Садитесь, дон Дьего, садитесь!

– Как вы? – спросил дон Дьего, присаживаясь. – Работа есть?

– О, работы хватает!

Работы у него было навалом. Работы всегда было столько, что по-настоящему важным приходилось заниматься урывками. Но инстинкт золотых дел мастера оказывался сильнее рассудка: явился потенциальный клиент, на котором при удаче можно было неплохо заработать.

– Вы не заходили в последнее время в лавку Конте? – оживленно спросил Бенвенуто. – Маэстро Ренато привез очень своеобразный медальон… кстати, из Мадрида привез, дон Дьего, с вашей, можно сказать, родины.

– Нет, я из Толедо, – приосанился дон Дьего.

– А! Ну простите, простите! Но это же недалеко, верно?.. Между прочим, я всегда говорил, что испанские ювелиры себя еще покажут! Чрезвычайно оригинальный медальон. Думаю, это войдет в моду… да что я говорю «войдет». Уже вошло! Да еще как вошло: Ренато обмолвился, у него отбою нет от заказов.

– Что вы говорите! – с явной заинтересованностью воскликнул дон Дьего. – Как же я пропустил! Испанский, говорите? Завтра же зайду. Вы сказали, Конте?

– Верно, Конте. Да вы наверняка знаете – у них большая мастерская на углу, и лавка там же…

– Откуда мне знать лавку Конте, Бенвенуто? – удивился дон Дьего. – Я знаю одного мастера – вас!

– О дон Дьего, вы слишком добры ко мне. В мире полно мастеров куда более искусных… Гм!.. Так вот… Медальоны. Да. Я ведь в последний раз отливал вам именно медальон, дон Дьего… Может быть, зайдете к ним,