Разведка. «Иван» наоборот: взаимодействие спецслужб Москвы и Лондона в 1942—1944 гг. - Сергей Брилёв

Просьба перечислить зарплату на умершего мужа по постановлению Совета министров СССР от 8 сентября 1955 г. № 1655»^[310].

Речь – о постановлении в отношении тех, кого стали выпускать на свободу в «оттепель». Инта, откуда писала Эмилия, – это одна из региональных «столиц» ГУЛАГа. Кем же был её муж, явно сгинувший в сталинских репрессиях?

Родился Густав Шок-Борецки в 1897 г. в Братиславе^[311] (как и Эмилия). В одной из справок Коминтерна и в паспорте гражданина СССР он назван венгром^[312], но свою автобиографию написал на немецком^[313]. Да и в другой справке кадровиков Коминтерна он значится как немец^[314].

В период 1913–1918 гг. он числился в Венгерской социал-демократической партии^[315]. Но на то же время приходятся такие этапы его жизни:

«1914 – призван в австро-венгерскую армию.

1915 в Перемышле плен.

1916 лагерь для военнопленных Березовка (Сибирь).

1916–1917 – кучер на заводе в Невьянске (Урал).

Там, по его словам, вступил в РККА, боролся с чехословацкими легионерами, заболел тифом, лежал в лазарете в Нижнем Тагиле и Перми.

В 1918 вернулся в Братиславу»^[316].

Оказавшись в России во время революционных событий, Шок-Борецки радикализировался. Об этом свидетельствуют дальнейшие записи из его личного дела: «1919–1920 гг. – КП Венгрии. 1920–21 – чешская с.-д. Член КП Чехословакии с 1921 г. КПСС с 1928 г. (в порядке перевода)»^[317]. Между прочим заметим, что использование в этом документе аббревиатуры «КПСС» (так правящая в СССР партия стала называться в 1952 г.) свидетельствует: и в Британии, и в Советском Союзе с операцией «Ледоруб» продолжали разбираться и спустя многие годы после войны. Но раз в 1928 г. Густав Борецки числился членом советской компартии, значит, тогда он вернулся в Россию. Куда? Для чего?

В материалах Коминтерна ещё говорилось: «III-й курс, немецкий сектор (очевидно, МЛШ. – Авт.). […] Дисциплинированный и хороший товарищ. Не вполне самостоятельно ориентируется в политических вопросах. Годится для […] организационной массовой работы под наблюдением руководящих товарищей»^[318]. Руководящие товарищи его «гоняли» по теории и практике марксизма-ленинизма:

«8.1.30, вечер.

Председатель: Что такое продразвёрстка?

ШОК отвечает правильно.

ФРАЙ: Ошибки чехословацкой партии по национальному вопросу.

ШОК: Ошибка состоит в отсутствии национальной программы вообще»^[319].

Как видим, он – венгр по национальности и немец по культуре – обязан был отвечать на вопросы и по чехословацкому «треку». Это – свидетельство того, что в Коминтерне к Центральной Европе продолжали относиться как к чему-то единому, оставшемуся от Австро-Венгерской империи. Впрочем, не будем забывать и о том, какие профессиональные характеристики той части света дают специалисты в области спецслужб: «Столица бывшей Австро-Венгерской империи […] предоставляла великолепные возможности для работы разведок всех стран мира из-за своего либерального полицейского режима и возможности относительно легко приобретать настоящие документы. В связи с распадом империи Габсбургов большинство архивов, в которых фиксировались акты о рождении, смерти и т. п., находились в хаотическом состоянии, чем пользовались разведслужбы различных стран»^[320].

Но вернёмся к Шоку-Борецки. Оказавшись в СССР, постепенно он вживался и в советские реалии: скоро стал председателем шефской комиссии над 35-й черноморской батареей^[321] в Севастополе^[322].

Однако в его деле есть и такой документ: «Выписка из материалов по партчистке студентов. В первое время я чувствовал себя еще очень слабым, ввиду моей низкой теоретической подготовки»^[323]. Более того, МЛШ он так и не окончил, ибо опять же: «Имел очень слабую теоретическо-политическую подготовку»^[324]. Для полноты картины добавим: в заключение процитированной выше справки говорится, что Густав готовится к самостоятельной организационно-массовой работе, но слово «самостоятельной» там зачёркнуто^[325].

Тем не менее исполнителем он, похоже, был толковым. Сразу в двух справках кадровиков ИККИ подтверждается, что Густава привлекли к работе в той структуре III Интернационала, где требовались совершенно особые способности и характер – к курьерской службе, к разведке: «ШОК работает в ОМС»^[326], «Работал в ИККИ в аппарате СС»^[327]. Всё это – до ареста 8 июля 1937 г.^[328]