Разведка. «Иван» наоборот: взаимодействие спецслужб Москвы и Лондона в 1942—1944 гг. - Сергей Брилёв

Удивительно, но от виз Москва и Лондон не отказались даже на пике войны. Это какой-то вечный бич российско-британских отношений. Готовя эту главу, мы с изумлением выяснили: даже до революции подданные Российской империи в нынешний «Шенген» ездили, в целом, свободно, но, собираясь посетить Туманный Альбион, они должны были сначала испросить разрешение консулов Их Британских Величеств. И, конечно, после революции всё это было помножено на новые «коэффициенты» взаимных подозрений.

Из воспоминаний Р. Киндерсли: «Советское правительство […] считало, что не было необходимости увеличивать количество британского личного состава на советской земле до числа большего, чем количество советского контингента в Британии. Когда было сделано заявление, что эти подразделения выполняли различные функции, оно не было с готовностью принято советской стороной; и только осенью 1943 года советское правительство согласилось оформить визы новой партии британских офицеров и солдат. Одним из них был я»^[274].

Дошло до того, что вопрос о визах обсуждался на самом верху. 1 октября 1943 г. Черчилль писал Сталину: «Получил Вашу просьбу о возобновлении конвоев. […] Если мы возобновим конвои, нам придется увеличить наш персонал в Северной России, численность которого с марта этого года была сокращена. Нынешняя численность военно-морского персонала ниже той, которая необходима для наших настоящих требований вследствие того, что приходится отправлять на родину людей, не присылая им замены. […] Поэтому я должен просить Вас согласиться на немедленную выдачу виз дополнительному персоналу. […] Мы также хотели послать небольшой медицинский персонал в Архангельск, на что Ваши власти согласились. Но этому персоналу не были выданы необходимые визы. Прошу Вас помнить о том, что у нас может быть много несчастных случаев»^[275]. На это 13 октября 1943 г. Сталин отвечал: «Я не вижу необходимости в увеличении количества британских военнослужащих на Севере СССР, так как подавляющая часть находящихся там британских военнослужащих не используется надлежащим образом и уже в течение многих месяцев обречена на праздность. […] Имеются также, к сожалению, факты недопустимого поведения отдельных британских военнослужащих, пытающихся в ряде случаев путем подкупа завербовать некоторых советских граждан в разведывательных целях. Подобные оскорбительные для советских граждан явления, естественно, порождают инциденты, приводящие к нежелательным осложнениям»^[276].

До этого визовые ограничения коснулись не только моряков в Заполярье. Джордж Хилл ужесточение визового режима вообще называет «сладкой» привычкой советских властей^[277], а, касаясь деятельности SOE, пишет о задержках с въездной визой майора Чарльза Милнс-Гаскелла и выездной визой для самого себя^[278].