Смертельная любовь - Ольга Кучкина

Опять лихорадка и указания поступков. И лишь в самом конце почти вежливый интерес:

«Как долго ты пробудешь в Рагаце и как себя чувствуешь?»

Рильке на швейцарском курорте в Рагаце, потому что чувствует себя – плохо.

Поздней осенью он переберется в Сьер в той же Швейцарии, возьмет к себе секретарем русскую девушку, только что окончившую филологический факультет Лозанского университета, Евгению Черно-свитову, и больше никогда не ответит Марине.

7 ноября тоскующая Марина пошлет ему открытку с видом Бельвю под Парижем:

«Дорогой Райнер! Здесь я живу. Ты меня еще любишь? Марина».

29 декабря Рильке скончается в женевской клинике «Вальмон».

* * *

Марина узнает об этом в новогоднюю ночь. И сядет за посмертное письмо к нему:

«(Любимый, я знаю, что ты меня читаешь раньше, чем я пишу). – Райнер, вот я плачу, Ты льешься у меня из глаз… Райнер, пиши мне! (Довольно-таки глупая просьба?) С Новым годом и прекрасным небесным пейзажем!.. Райнер, Ты еще на земле, не прошло еще суток».

Это косноязычное письмо большого она перешлет Пастернаку, сопроводив таким же косноязычием:

«Видишь, Борис, втроем в живых, все равно бы ничего не вышло. Я знаю себя: я бы не могла не целовать его рук, не могла бы целовать их – даже при тебе, почти что при себе даже».

3 февраля 1927 года Пастернак, убитый смертью Рильке, отправит ей записку:

«Дорогой друг! Я пишу тебе случайно и опять замолкну. Шел густой снег, черными лохмотьями по затуманенным окнам, когда я узнал о его смерти…»

Пастернак никогда не забудет адресованной ему записки Рильке, кончавшейся так:

«Да снизойдет всяческое благословение на Вашу жизнь. Я обнимаю Вас. Ваш Р. М. Р».

Марина ответит длинным письмом, полным укоров. Две коротких фразы – главные в нем. Одна:

«Живу им и с ним».

Вторая:

«Его смерть – право на существование мое с тобой, мало – право, собственноручный приказ такового».

А в предыдущем письме:

«Я тебя никогда не звала, теперь время…»

Но ведь звала. А когда он ответил… Впрочем, ответил ли он?

За все эти годы у них так и не случилось свиданья.

31 декабря 1929 года из Франции уйдет не выспреннее, а человеческое письмо в Россию:

«И еще, Борис, кажется, боюсь боли, вот этого простого ножа, который перевертывается. Последняя боль? Да, кажется, тогда, в Вандее, когда ты решил не-писать и слезы действительно лились в песок – в действительный песок дюн…

С тех пор у меня в жизни ничего не было. Проще: я никого не любила годы-годы-годы… Совсем проще: я просто годы никого не целовала – кроме Мура и своих, когда уезжали. – Нужно ли тебе это знать?»

Психея в Марине сдалась Еве?

Слишком поздно. Пастернак уже нашел свою Еву – красавицу Зинаиду Николаевну, жену пианиста и друга Генриха Нейгауза. Он женится на ней и пройдет с ней весь свой жизненный путь, встретив в конце Ольгу Ивинскую. Наученный горьким опытом, он не станет ничего крушить и рушить в этом треугольнике вплоть до самой смерти в 1960 году.

Цветаева в письме Пастернаку 25 января 1930 года подведет, по сути, итоги:

«Не суждено нам было стать друг для друга делом жизни, на Страшном Суде будешь отвечать не за меня…»

Себе она признается:

«Боюсь, что беда (судьба) во мне, я ничего по-настоящему, до конца, т. е. без конца, не люблю, не умею любить, кроме своей души…»

И самое пронзительное:

«Из равных по силе я встретила только Рильке и Пастернака».

ЛИЧНОЕ ДЕЛО