Молот шотландцев - Виктория Холт

Королева широко раскрыла глаза и уставилась на Эделину.

— Но как… как она могла узнать?

— Она заметила вашу печаль, подумала, что это как-то связано с ней, и из этого сделала вывод.

— Разве она не очень умное дитя, Эделина? Подумать только! Так она знала.

— Она сообразительна и видит себя центром вселенной. Она верит, что все происходящее непременно касается ее. Так она и пришла к своему заключению.

— Как они могут ее забрать!

— Она их дочь, миледи.

— А этот брак… для ребенка.

— Таков обычай.

— Думаете, они отправят ее в Германию?

— Полагаю, таково их намерение. Семья ее будущего мужа пожелает, чтобы ее воспитали в их традициях.

Королева в гневе сжала кулаки.

— Быть королевской принцессой — жестокая участь, Эделина.

— Возможно, миледи, но есть и преимущества.

Королева подняла глаза и посмотрела на Эделину. Спокойная, честная, точная, она никогда не льстила и всегда говорила то, что думает. Королева горячо произнесла:

— Благодарю Бога, что вы будете с нашим дитя.

— Я тоже Его благодарю, — ответила Эделина.

***

Путь от кастильского двора до английского был долог, но принцесса Джоанна предвкушала его с волнением.

Прощание с бабушкой было слезным — впрочем, слезы лились в основном с ее стороны. Джоанне будет не хватать этой беззаветной доброты, больше похожей на обожание, но впереди было столько нового. Епископ в последний раз обнял свою «Филиолу», и они покинули солнечную землю Кастилии, миновали богатые виноградники Франции и со временем достигли побережья. Как же болтали в почти истерическом страхе бедные маленькие испанские служанки при виде бурных вод, которые им предстояло пересечь, как вздымалась и охала лодка, как многих из них тошнило, и как юной Джоанне нравились порывы ветра и протестующий стон корабельных бревен, когда судно прокладывало себе путь через пенящиеся воды к берегам Англии.

А затем… дом.

Ее подхватили на руки и осыпали поцелуями. Это была ее мать, на которую она взирала холодно. «Почему она меня оставила? — спрашивала она себя. — О, я знаю, бабушка умоляла и просила, но она меня оставила».

Там был и ее отец — большой и великолепный. Такого человека она еще не видела. Она поклонилась — очень церемонно, как это делали в Кастилии, — а он рассмеялся и поднял ее на руки.

— Ах, да у нас тут маленькая красавица, — сказал он и поцеловал ее довольно грубо. Она одарила его своей холодной улыбкой. Он тоже ее бросил. — Мы рады, что ты дома, малышка.

Затем была ее сестра, принцесса Элеонора, — четырнадцатилетняя, совсем взрослая и красивая; и, судя по тому, как все с ней обращались, очень важная.

— Добро пожаловать домой, Джоанна, — сказала эта важная сестра. — Пойдем, я познакомлю тебя с нашим братом Альфонсо.

Альфонсо было пять лет — почти на два года младше нее. Он был довольно кротким и немного застенчивым. Он смотрел на нее так, словно умолял полюбить его. Ей это понравилось.

— И Маргарита. — Трехлетняя малышка, которая едва ли понимала, что происходит, но, как и все, была в восторге от того, что им представили семилетнюю сестру.

— Мария в детской, — сказала принцесса Элеонора. — Она еще совсем младенец.

Теперь она знала их всех — свою семью. Она могла бы царить здесь так же безраздельно, как и в Кастилии, но была одна, кто мог ей помешать, — ее важная сестра, принцесса Элеонора.

***

Первая стычка произошла из-за прислуги. Испанские служанки внезапно исчезли.

— Где они? — спросила она сестру.

— Их отправили обратно в Кастилию, — был ответ.

— Но я не хочу, чтобы они возвращались в Кастилию.

— Их отослал наш отец.

— Я поговорю с ним, и их мне вернут.

Принцесса Элеонора громко рассмеялась.

— Они уехали по приказу короля.

— Но это была моя прислуга.

— Не знаю, как заведено в Кастилии, но здесь, когда король отдает приказ, его исполняют беспрекословно. Тебе придется это усвоить, Джоанна.

— Но эти служанки приехали со мной.

Ее сестра пожала плечами.

— Я хочу вернуться, — сказала Джоанна.

— Не глупи. Теперь ты дома, с нами, и мы твоя семья.

— Моя бабушка была моей семьей, и она никогда бы не отослала мою прислугу, если бы я хотела ее оставить.

— Это не двор твоей бабушки, и тебя там избаловали. Кто-то говорил об этом на днях.

— Кто?

— Не скажу.

Джоанна схватила сестру за запястье и вскрикнула:

— Скажи мне! Скажи! Кто бы это ни сказал, он будет наказан.

Принцесса Элеонора спокойно высвободила свое запястье из пальцев девочки.

— Ты не смеешь так со мной обращаться. Я старшая, и у меня свой собственный двор. Король говорит со мной. Я не потерплю такого поведения в детской.

Джоанна смешалась.

— Я… я… — пробормотала она.

Но Элеонора отмахнулась от нее.

— Наша мать велела нам быть с тобой добрыми, помочь тебе привыкнуть к нашим обычаям, так что на этот раз я тебя не накажу.

— Накажешь меня… Но… меня никто не наказывает.

— Никто не наказывал. Теперь будут.

— Кто?

— Эделина, полагаю. Она твоя гувернантка.

— Эделина никогда не посмеет…

— Думаю, посмеет. Теперь ты со своей семьей, Джоанна. Мы хотим любить тебя… все хотят. Мы хотим, чтобы ты была нашей дорогой сестрой. Тебе слишком много позволяли в Кастилии, где ты была одна в детской. Здесь будет иначе. — Принцесса Элеонора вдруг опустилась на колени и обняла маленькую девочку. — Мы все хотим тебя любить… хотим, чтобы ты была нашей младшей сестренкой… но нас несколько, и ты не можешь быть важнее остальных.

Джоанна внезапно замолчала. А потом даже обрадовалась. Она начинала думать, что в Англии будет веселее, чем в Кастилии. И пусть у нее отняли испанских слуг, до которых ей было мало дела, у нее все еще была леди Эделина, которой она очень дорожила.

После этого она начала осваиваться. Она отличалась от своих сестер и уж точно от маленького Альфонсо. Она была более непостоянной, порывистой и вспыльчивой. Эделина постоянно пыталась ее сдерживать, но без особого успеха. Королева говорила, что Джоанна, родившись в жарком климате, не похожа на других. Прислуга постоянно на это ссылалась, оправдывая ее поведение. Характерно, что им хотелось ее оправдывать, ведь