Королева острова - Ванесса Райли

Щеки мои были мокрыми. Я и не догадывалась, что плачу. Я отпустила Лиззи, но она сама меня обняла. Дочь тоже подпевала. Возможно, в сердце у нее отыщется немного великодушия.

– Послушай, Лиззи. Я всегда буду поступать с тобой справедливо. Хочешь выйти за этого паренька? Я позабочусь о брачном контракте. Ты свободна. Ты заслуживаешь заверенных обещаний. Я попрошу своего стряпчего, мистера Бейтса, составить для тебя документы и дам тебе приданое, чтобы тебя защитить.

– Зачем тебе это, я ведь такого наговорила…

– Слишком поздно становиться твоей матерью. Мать у тебя была куда лучше – моя мами. Я хочу с тобой подружиться. Мы ведь можем быть подругами.

Лиззи вытерла мокрое от слез лицо.

– Вот увидишь, мама, Джон никогда меня не обидит.

– В начале отношения всегда прекрасные, но с документами и конец будет хорош. Не хочу, чтобы ты отдала ему всю любовь и заботу, а он потом вдруг решил, что желает другую женщину.

– Этому не бывать. Если тебя никто не полюбил, это не значит, что и меня не полюбят.

Она помчалась вверх по лестнице мимо Китти, едва не столкнув мою сестренку.

Та вошла в гостиную и протянула мне платок:

– Эдвард спит. Жаль, что с Лиззи так вышло.

– У девочки мой характер. Ей даже не нужно было видеть мой пример перед глазами, чтобы стать как я. – Я взяла Китти за руку и покружила. – Я хочу танцевать. Хочу музыку! Хочу…

В окно я заметила, как мами поцеловала па, а потом влепила ему пощечину.

Мы с Китти снова опустились на софу. Ни одна из нас не могла оторвать взгляда от мелькающих на террасе теней.

– Дай я займусь твоей прической, Долли.

Я кивнула и положила голову ей на колени, все еще наблюдая за представлением на улице.

– Шарлотта пишет письмо мистеру Келлсу. Он оставил ей свои адреса в Лондоне и в Шотландии.

Я испустила стон, что зародился, казалось, в глубине моей души.

– Мы с тобой будем владеть миром, Китти. Но сначала нам нужно раздобыть материал для шляпок.

Перебирая локоны, Китти распустила мне косы.

– Отдыхай, Долли. Ты хорошо потрудилась. Завтра наступит другой день.

Но моих усилий было недостаточно, даже и близко. Мы вырвались из рабства, но предстояло начать все заново. На сей раз с нами должна остаться моя мать. Глядя в окно, как ссорятся мои родители, я эгоистично надеялась, что она с ним порвет. Ни одной женщине не нужен мужчина, недостойный ее сердца.

Доминика, 1784. Вперед

Убедившись, что поверженный Николас покинул Розо неделю назад, я без страха отправилась на Старый рынок. Не торопясь пощупала ямс и желтые тыквы в тележке торговки в ярко-белом тюрбане.

Я и не догадывалась, что голодна, пока не учуяла запах еды – вокруг веяло ароматом аппетитного сквоба[41], у меня даже слюнки потекли. Я загрустила, вспомнив миссис Рэндольф: не скучает ли она по готовке для нас? Кухарка любила день напролет печь куропаток с луком для званых вечеров Келлса. Поскольку хозяин вернулся в Европу, Обители долго еще не видать больших праздников.

– Бананы вкусные, мисс, но попробуйте-ка каллалу[42]. Сварите кокосовый каллалу да прибавьте немного свежего краба, – предложила торговка.

Большие зеленые листья, листья каллалу и листья таро[43], выглядели чудесно; суп, о котором она говорила, был бы очень питательным, но я обратила внимание на милую шляпку у нее на голове. Изящные складки атласа образовывали основание, увенчанное сухими цветами и по-королевски изысканными ягодами.

– Мисс, хотите каллалу?

– Какая у вас красивая шляпка!

Торговка коснулась своей головы.

– Эта? Благодарствую. Продают в центре рынка, мастерица шибко красивые делает. Вам будет к лицу.

Ее взгляд встретился с моим. Мы ощутили невысказанное единение. Мне не нужно было узнавать ее историю или делиться своей. Она была свободна – как и я.

Почти сделав реверанс, я улыбнулась и направилась к шляпницам. Две женщины разложили товар на столе – его доски опирались на оси старой телеги, вытесанные из прочного нима[44]. На Монтсеррате па заготавливал такую древесину для своих повозок, бахвалясь, мол, из тяжелой породы получаются наилучшие фундаменты.

Из-за па, который все еще пытался переубедить ма, фундамент, что я пыталась создать здесь, в Розо, оказался в опасности. Мами не могла с ним вернуться, но па все ходил к нам и ухаживал за своей Бетти. Она пока не ответила на его мольбы.

– Вам по нраву? – Старшая из шляпниц улыбнулась, и я отбросила свои тревоги. Взяла в руки красивый чепец из белого атласа с блестящим бантом и принялась его изучать. Это было искусство – такое же, как живопись.

– А не примерить ли вам соломенную шляпку с зеленым пером, мисс Долл? Она пойдет к вашим глазам.

Я бросила взгляд через плечо и увидела капитана Томаса.

– Добрый день, сэр. Очень вам рада.

Его улыбка стала чуточку лукавой.

– Люблю, когда меня замечают.

Сегодняшний наряд капитана составляли белая рубашка, изумрудно-зеленый жилет и черные бриджи.

– Что ищете, мисс Долл?

Я потянула завязки своего корсета, которые оказались еще туже, чем мне помнилось, и вздохнула.

– Я в поисках идеальной шляпки.

– Хм-м… – Он сложил руки за спиной, выпятив широкую грудь. – Важный вопрос.

Томас навис над столом, тыкая в шляпки и постукивая по тульям, пока наконец не выбрал соломенную. Он надел ее мне на голову, прямо поверх кос, собранных узлом на затылке.

– Вот эта хороша!

Поля оказались слишком короткими и не давали тени. Пришлось щуриться, чтобы посмотреть на капитана. Мне это не понравилось.

Складывалось впечатление, будто я кокетничаю с ним. А это было не так.

Я вернула шляпку и стала изучать другие варианты.

Он поджал губы.

– Может, вам по душе треуголки?

– Нет. Никаких треуголок. – Я пошла прочь от прилавка.

– Мисс Долл! – Капитан догнал меня.

Внезапно на меня навалилась усталость; я потерла лоб.

– Вы оказали мне огромную услугу в конторе Бейтса. Я перед вами в долгу.

– Это опасное место для женщины, которая умеет считать. – Он широко улыбнулся, и я успокоилась. – Не стоит благодарности. Я питаю слабость к справедливости и ясным глазам.

Томас поддразнивал меня, и мне это нравилось. Он взял мою руку, ничуть не смущаясь столь открытой демонстрации расположения, и вложил мою темную ладонь в свою светлую.

Добродушный капитан махал кому-то здесь, приподнимал шляпу там. Он был знаком со многими в