Королева острова - Ванесса Райли

– Так скажи, я уж сама решу, как мне развеселиться.

– Коксолл строит дом в Демераре. Мы переезжаем туда. Он будет управлять предприятиями отца.

Меня покидают обе старшие дочери?

– Ах, Лиззи, как мне будет недоставать наших субботних завтраков.

– Знаю… Но ты будешь меня навещать. Правда же, мама?

Вернуться в Демерару? Я посмотрела на ее славное личико – дочь мне улыбалась.

– Я не хочу снова потерять тебя, Лиззи.

Подошел Коксолл и забрал свою вслипывающую жену.

– Полагаю, она вам рассказала?

Я промокнула глаза.

– Берегите мою девочку.

– Обязательно, мисс Долли. Я люблю эту женщину всем сердцем.

После объяснений в любви и прощаний мне потребовалось подышать свежим воздухом, и я прошла мимо Келлса, который пыжился, строя из себя идеального папочку.

Жюльен Федон выглядел так, будто хотел швырнуть в него свой бокал. Вот бы он и правда это сделал.

Келлс воплощал все то, что ненавидели Федоны: он был белым прихожанином англиканской церкви.

Забавно, ведь на самом деле Келлс не являлся ни тем ни другим. Подобно игуане, меняющей цвет в зависимости от жары или холода, он просто сливался с обстановкой.

Покачав головой, я вышла на крыльцо. Следом за мной выскочила Китти и с грохотом захлопнула за собой дверь.

– Какой славный прием, Долли! Келлс, Полк и миссис Рэндольф – всё как раньше.

Солнце клонилось к закату. Дождь шел где-то в горах, но не здесь. Китти расправила оборки своего белого в синюю полоску платья.

– Может быть, тебе стоит перестать рожать детишек. Из-за них ты всегда грустная.

Немного сложно запретить это моей утробе, когда я так люблю мужские ласки.

Я пожала плечами.

– Похоже, мне уже лучше, Китти.

Послышался звон бокалов и колокольчиками отозвался у меня в ушах.

– Наверное, Келлс говорит тост, Долли. – Китти заглянула в окно. – Ты его когда-то любила.

– Я была впечатлительной девушкой, которая мечтала о герое. Теперь я сама себе спасительница.

– И мне тоже… – Сестренка обняла меня. – Кажется, нам нужно сходить в храм.

– Мы недавно оттуда.

Она взяла меня за бедра и покачала, а потом быстро и ритмично захлопала.

– Нет! В твой храм.

На крыльцо вышел Келлс.

– Что здесь происходит?

– Молитвенные песнопения. – Китти широко улыбнулась и вздернула подбородок. – Схожу-ка проверю малышей. О, там Полк играет на банджо!

Танцующей походкой она вплыла в гостиную.

Келлс сложил на груди руки.

– Не хочешь рассказать, как ты поживаешь тут, на Доминике?

– Ты и сам все видишь.

– Кое-какие пробелы остались. Например, почему твоя мать нянчит двух красивых малюток?

– Она мне очень помогает.

Он потянулся ко мне, но вдруг опустил руки.

– Фрэнсис прекрасна.

Я свирепо посмотрела на него.

– И Элиза очень милая, Долли. Эдвард умен. Ты отлично справилась.

Я отошла к перилам и устремила взгляд на улицу, где мимо проходили солдаты.

– Я сделала лишь то, что должна была сделать.

Келлс шагнул ближе, возвышаясь надо мной. Мое пустое сердце окутало что-то знакомое.

– Ты не сидела и не ждала меня, а я тосковал по тебе.

У меня вдруг пересохло в горле.

– Я…

– Дай договорить, Долли. Я ушел от Фанни.

Моя рука, которая так и зудела влепить ему пощечину, осталась на перилах.

– Разве ты не уходил раньше?

– Я не смог сделать Фанни счастливой. Мы пытались… И оба были несчастны. Нам не было покоя. Я хочу, чтобы она поправилась и находилась подальше от меня. Я же останусь в Шотландии и прослежу, чтобы процедура развода успешно завершилась. Ты тоже возвращаешься со мной.

– Нет. Я не поеду с тобой в Шотландию. – Мои пальцы на поручне перил подрагивали. Будь я сильнее – сломала бы его. – Ты должен хранить верность бедняжке. Сколько лет она смертельно больна? Фанни и без того натерпелась.

Он склонил ко мне голову и погладил мой подбородок.

– Говорят, ты грустишь. Это все из-за меня. Я покинул тебя… Столько осталось недосказанного.

Мне всегда нравился его рост: стоя рядом с ним, я чувствовала себя спокойно.

– А что насчет Демерары? Что, если бы ты приехала туда как миссис Келлс? Давай вернемся и заживем в Обители? Я слышал, Лиззи переезжает в колонию.

Он поцеловал меня в лоб, его руки скользнули мне на талию. Келлс знал, какие объятия мне нравятся. От поглаживаний вдоль косточек корсета по моей спине побежали мурашки.

Я отстранилась от него и поклонилась, будто закончился менуэт.

– Ты всегда играл нечестно.

– Да… – Он подошел ко мне и взял за руку, напевая и кружа меня на крыльце. – Я знаю, чего хочу. И ради этого не остановлюсь ни перед чем. Мне нужен еще один шанс. Давай вернемся в Демерару, Долли.

Он произнес мое имя так, будто уже коснулся моих губ. Будто я уже уступила ему, будто все еще была юной девушкой, так сильно в него влюбленной.

Но женщина, в которую я превратилась, помнила, что между нами все кончено, помнила, как наказывала себя все эти годы за неудачу в любви.

Потребовались все мои силы, чтоб отстраниться и как ни в чем не бывало вернуться в гостиную.

Шарлотта и Федоны уже готовились уходить. Я поцеловала и обняла дочь, мой дом окончательно опустел.

Но Келлс остался, он устроился на диване с Эдвардом и принялся читать сыну книгу.

Мне так сильно хотелось закричать, что стало больно. Но я просто собрала посуду.

– Тебе пора, Келлс. День выдался долгим.

Он поднялся и знаком предложил Эдварду пойти наверх.

Обняв Келлса, мой бедный мальчик послушался и ушел. Неужели это я научила его довольствоваться объедками?

Подойдя ко мне, Келлс склонился к моему уху.

– Долли, в конце недели «Долус» поплывет в Демерару. Я хочу, чтобы ты была на борту. Короткая поездка – только мы вдвоем. Когда-то мы были добрыми друзьями, можем снова стать друзьями и любовниками. Я тебе нужен. Я вижу в твоих глазах боль, как и память о прошлом.

Это невозможно, не сейчас и не здесь.

– Долли, позволь нам вернуться к тому, что было, пусть свершится то, что должно. У Катарины наконец будет все самое лучшее – мы оба.

– А как же та, ее другая мать? Разве потеря Фанни не причинит ей боли?

– Катарина сильная, – пожал плечами Келлс. – Со временем она привыкнет.

И тут я поняла, что Келлс не изменился. Его не заботили ничьи желания, кроме собственных. Сегодня его целью была я, и, если поддамся, он станет прежним – разбитым зеркалом.

Келлс притянул меня в свои объятия, и тела наши совпали, как в старые времена, будто он меня и не покидал. Как отказать