Королева острова - Ванесса Райли

Створка бесшумно закрылась. Из коридора послышалось бормотание. Кто-то за нами наблюдал. Из-за меня у Уильяма неприятности. Иначе почему надсмотрщики не пускают его домой?

Нужно вернуться к собственной жизни – так будет лучше для всех.

Корабль, 1789. Побережье Доминики

С мешком в руке я ждала на палубе, пока Уильям прикажет спустить лодку и отвезти меня на берег. Постройки Розо казались такими мирными. Серые соломенные крыши смахивали на бусины, нанизанные на ожерелье холмов. Вокруг самого высокого клубились облака. Над горой Морн-Макаку поднимался пар. Наверное, будет дождь.

Я должна быть дома, баюкать малышку Элизу, готовиться обучать новых домоправительниц. Мои повара уже несколько часов как приступили к работе, и прачки тоже. Если к берегу причалит больше британских кораблей, спрос на обслугу повысится. Я стану богаче.

Я повернулась, заслышав разговор мужчин.

Принц был у бизань-мачты – средней, что держала самый большой белый парус. Плечи Уильяма поникли, но затем он выпрямился. Письмо от его надсмотрщиков так и не пришло.

Я чувствовала его отчаяние.

Он поднял голову и направился ко мне; на шее под воротником вздулись вены. Мне от него не убежать. Я знала, почему нас тянет друг к другу: каждый из нас был неприкаянным, возможно, чуточку сломленным в душе. Вместе мы могли исцелиться.

Он крепко прижал руки к бокам.

– Ты решила ехать? Я так и думал.

Но я вдруг уронила мешок.

– Нет, я решила остаться. Какой порт дальше?

Он приподнял бровь, словно я помогла пирату отыскать клад.

– Следующая остановка Ямайка. Губернатор – мой друг. Я обещал устроить для него бал.

Мужчины и их политическая возня. Должно быть, это так же весело, как копать ямс.

– Конечно. Мне ни разу не доводилось бывать на Ямайке. Никогда не заплывала так далеко.

Мой друг сжал поручень.

– Мы пробудем там несколько дней, а потом снова вернемся на Доминику. Полагаю, это окончательная проверка: поймем, подходим ли мы друг другу. У тебя последний шанс покинуть меня, потом возможности иссякнут.

Принц хохотнул, но я знала, как звучит его смех, когда он счастлив. Этот смех был неискренним.

– Письмо обязательно доставят, когда мы вернемся. Обязательно, Уильям.

Он зашипел, печально скривившись.

– Это не письмо. Я жду распоряжений. Мой отец очень болен. Он может умереть или даже хуже.

Что может быть хуже смерти?

Неужели он тоже верит в Обеа, в злых духов, что селятся на деревьях? Неужели и британцев преследуют джамби? Быть может, в кошмарах живут застывшие маски смерти, как те, что остались со мной: миссис Бен, Куджо и другие…

Уильям поднял с палубы мой мешок.

– Мой отец – король, а я должен ждать, пока кто-то другой решит, позволено ли мне сидеть у его постели.

– Странно думать о тебе как о чьей-то собственности.

Густые брови удивленно поднялись, но затем Уильям отвернулся к морю.

– Довольно обо мне. Ты решила остаться. Сегодня ты попробуешь шампанское. Я покажу тебе разницу между обычным вином и тем, которое должным образом перебродило, чтобы появились пузырьки.

– Вино с пузырьками? Как любопытно, сэр.

– Да, весьма. Франция оказала Британии большую услугу, коль скоро речь зашла об игристых винах.

– Вы все время воюете с французами, но с охотой пьете их вина?

И тогда из груди Уильяма вырвался, будто вынырнул, неподдельный смех.

– Мы цивилизованные люди. Я могу наслаждаться беседой с французскими виноторговцами, а на следующий день идти с ними в бой. А если у меня получится убедить тебя в том, что шампанское божественно, ты будешь танцевать со мной на балу.

Он проговорил это с удовольствием, и я обрадовалась, что осталась, но бал?..

– Давай насладимся шампанским. Этого довольно.

– Я хочу танцевать, Дороти. Ты тоже любишь танцевать. Как можем мы не подружиться?

Мы оба засмеялись: ведь есть сотни причин, почему этого никогда не произойдет.

Подойдя немного ближе, я слегка потерлась рукавом о рукав его ворсистого сюртука.

– Разве тебе нужны лишние проблемы?

Одной рукой он обхватил мою талию.

– Только что ты была не в духе, а теперь ко мне, похоже, неравнодушна. Кого-то другого это сбило бы с толку.

– К счастью, ты не из таких.

– Я пока не знаю, как у нас обстоят дела. И мне это нравится. – Он раскрыл мне объятия. От него исходил запах мыла – хорошего и свежего. Ни вина, ни эля я не учуяла. Принц был трезв.

– Дорогая, как мы здесь оказались?

Просто моему сердцу нужна была капля радости.

Просто Уильям вернулся за мной.

Но этот миг не был предназначен для откровений. Это всего лишь просвет.

– Вы умоляли меня, сэр.

– Я не умоляю, мадам. Очевидно, что ответ неверный.

Он убрал прядь моих волос, которую подхватил ветер, и заправил ее за ухо.

– Огни Ямайки прекрасны. И прогулки на лоне природы – цветы и растения очаровательны.

– А Лондон такой же, Уильям?

– Не совсем, но моя бабушка сделала много усовершенствований в своем небольшом доме в Кенсингтоне. Там очень красивые насаждения – кусты мяты и лемонграсса, розовые и желтые лантаны… яркий желтый цвет напоминает мне о нарциссах.

Принц потер губы, будто хотел взять обратно эти милые слова. Я была рада это услышать, рада, что он приоткрыл мне свое сердце. Я устала пытаться отличить ложь от любви.

– Долг зовет. Шампанское будет позже.

Уильям вручил мне мешок, и на миг – пока он не ушел, пока я не вернулась в каюту – наши руки соприкоснулись. Я не захватила с собой шикарное платье, достойное его бала.

Я сомневалась, что без моих лучших нарядов могу показаться на всеобщем обозрении в мире Уильяма. Впервые за долгое время мне было неуютно в собственной коже.

Корабль, 1789. Побережье Ямайки

Миновав берега Монтсеррата, «Андромеда» принца спустя три дня бросила якорь на Ямайке. Я повесила на вешалку свое лучшее красно-синее платье. Этого было мало.

Решение принято. Во время бала Уильяма я останусь внизу. Потягивая Sourire de Reims Rosé, я наслаждалась пузырьками, щекотавшими нос. Его сладость напоминала вкус антильского абрикоса с примесью гвоздики.

Уильям надел сюртук. В темно-синем он выглядел великолепно, а в белых бриджах еще лучше. Он разнял мои пальцы, забрал бокал и допил его.

– Ты намерена остаться внизу?

– Собиралась, пока ты не допил мое вино.

Он постучал по бочонку. Глухой звук известил о том, что сосуд полон.

– Здесь есть еще, Дороти.

– Да, но ты научил меня, что первый бокал – лучший. Поскольку герметичность нарушена, пузырьки исчезнут.

– Тогда одевайся и пойдем за новым