Королева острова - Ванесса Райли

Симмонс-стрит еще называли Правительственной улицей, потому что там размещались суды и Совет. Она находилась всего в нескольких кварталах.

Сын, мой единственный сын, пошел на поправку, он уже не так сильно болел. Сегодня Эдвард впервые после переезда на Гренаду проснулся без хрипов.

– Можно, мама? Я прослежу, чтобы тебя не обманули.

Я взяла его за плечи.

– Обещаешь не переусердствовать? Тогда да, мой маленький мужчина. Мы почти закончили.

Он закашлялся и улыбнулся. И тут-то я поняла: все это время Эдвард сдерживался, чтобы я позволила ему поехать с Полком. Я обняла сына, показывая, что ему не нужно притворяться. Я не стану помехой его мечтам.

– Передай Полку, что я велела ехать медленно и осторожно.

Келлс прислал к нам Полка, чтобы тот за нами приглядывал. Он отправлял книги и подарки Эдварду и малышкам каждые два месяца.

Следовало бы послать ему что-нибудь в знак благодарности, но хватит с него и признательности от Шарлотты. Этот человек делает что-то, только когда ему нужна ответная услуга. Стоит об этом помнить, особенно когда Эдвард надевает свою черную треуголку.

Улица купалась в солнечном свете. Короткие рукава, пусть и хлопковые, все равно прилипали к коже. Я посмотрела на свой магазин. Строение из беленого кирпича с крышей, покрытой черепицей в форме рыбьей чешуи, было моим поводом для гордости.

– Мисс Дороти!

Этот голос… Я не слышала его с самого Лондона. Я развернулась и увидела свою подругу – миссис Китти Кларк.

Изысканная дама в розово-белом платье, цветом напоминавшем бутон обезьяньей яблони[65], заключила меня в крепкие объятия.

– Муж заявил, что едет к губернатору, и я не преминула посетить вас.

– Входите же. Для меня большая честь, что вы ко мне заглянули.

Миссис Кларк улыбнулась, будто котенок, лакающий молоко, и вошла внутрь. Осмотрела помещение по кругу, но лицо ее ничего не выражало.

Она задирала нос, щупая графины. Ничто ее не выдавало. Я любила это в ней и ненавидела.

– Довольны своим выбором, Дороти?

И не подумав отвечать на этот вопрос, я указала на полки.

– Как видите, я набралась идей в Лондоне. А теперь извольте смотреть и тратить деньги.

Она засмеялась, и мне стало легче дышать.

– Ваш магазин великолепен. Фарфор и даже Веджвуд, должно быть, с Бонд-стрит.

Я захлопала в ладоши, едва не пустившись в пляс, но это было бы не авантажно.

– Когда сказали, что приедут другие губернаторы с супругами, я надеялась увидеться с вами. Надеялась, вы ко мне заглянете и выразите свое одобрение.

– Мы говорили, что одобрения нужно дождаться.

– Чудесно. Тогда я жду ваших денег.

Китти указала на фарфоровый чайник.

– Я возьму его и ту ткань с фиолетовой отделкой. Будет великолепно смотреться в нашем новом доме. Вскоре мы покидаем Ямайку.

– Возвращаетесь в Англию?

– В Канаду. Кларка снова продвигают по службе. Мой долг – поддерживать его.

Размахивая листком бумаги, ко мне примчался Эдвард.

– Мама, бабушка говорит, губернатор послал записку, нужно больше шампанского. Мы откроем ему кредит? Денег не прислали.

– Открой, Дороти, – вмешалась подруга. – Праздник без шампанского скучен.

Она подмигнула мне, и я кивнула, а затем повернулась к сыночку.

– Мы выставим ему счет. Положите бутылки в повозку, но проследи, чтобы его секретарь подписал чек за добавочный товар. – Потом я подсчитала покупки Китти. – Все вместе шесть фунтов и четыре шиллинга. Я прикажу упаковать их и отвезти в дом губернатора.

Она порылась в сумочке – тоненькой шелковистой штучке из атласа. Оттуда прямо ей в руку выпал смятый листок. Мои щеки обдало жаром. Это был один из тех набросков, с помощью которого принц отыскал меня на Доминике.

– Где вы это взяли?

– Мой друг из Лондона присылает мне чудные мелочи. Рисунок появился в журнале, потом его перепечатали газеты. Это было перед балом на корабле. Дама немного похожа на вас.

– С одним нашим общим другом.

Китти посмотрела на меня тепло и искренне, но ничего не сказала, ни насчет второго шанса с принцем, ни насчет моего решения уехать. Она была не из тех, кто судит других женщин, пусть мне и хотелось, чтобы подруга заметила – она, мол, меня понимает.

Искать одобрения – низкое занятие.

– Вот. – Я сунула счет ей в руку. – Пожалуйста, поставь сверху подпись.

Она так и сделала и протянула мне его обратно, но тут старый рисунок упал на пол. На него мгновенно наступил сапог.

Пыльный, потертый кожаный сапог.

Томас наклонился и поднял листок.

– Полагаю, это твое.

Миссис Кларк поправила перо на своей шляпке.

– Похоже, вы заняты, Долли. – Она обняла меня на прощание и забрала рисунок у Томаса. – Я хочу сделать из него миниатюру на память.

Томас покраснел, и улыбка Китти стала еще шире.

– Еще увидимся, мисс Дороти, обещаете?

– Обещаю, – сказала я и помахала ей вслед.

– Так это правда? Ты уехала с ним? – Его круглые щеки налились краской. – Ты бросила ради него нашу дочь. Неужели ты так сильно меня ненавидишь?

– Что я сделала – не твоя забота. Я уехала и вернулась – ты все время так поступаешь. Все мужчины так поступают.

Томас потер загривок.

– Если тебе не нужен мой ребенок, отдай ее мне. Все, чего я всегда хотел…

– Нет. Думаешь, тебе нужна семья? Тебе нужен ортун и твои мечты. Не притворяйся, что ты не такой.

– Ты тоже об этом мечтаешь.

– У меня все это есть, Томас. Я уехала ради себя, но вернулась ради своей семьи. А как насчет тебя?

– Ты сомневалась, что я вернусь? Да если б я знал…

– Мы – не запасной вариант. – Я подошла к полке и поправила красные и зеленые миски, которые сделала Китти. Изящная бутылочка с изображением певицы с роскошными формами и губами была одной из лучших.

Когда я повернулась, Томас все еще стоял там, застывший, будто лед, который я пробовала в Лондоне.

– Сэр, чем могу служить? У нас отличные товары. А еще можно нанять прислугу для вашего дома.

Томас подошел ближе.

– Как насчет тебя и принца Уильяма. Ты все еще любишь его?

– Не ваше дело. Если вы ничего не берете…

– Он тебе все еще небезразличен? А я?

– Разве это важно?

– Важно, ведь принца здесь нет. А я есть.

Я достала из кармана тряпицу и принялась протирать полку. Никакой плесени, никаких пятнышек.

– Он в Лондоне. Его местонахождение хорошо известно.

Томас выругался себе под нос, и на миг я ощутила свою силу.

– Это не я забыла о нас. Огромный живот и распухшие ноги,