Честь самурая - Эйдзи Есикава

— Да. Если твоя мать будет счастлива, значит, и ты будешь счастлив. По-моему, это естественно.

— Твои родители находятся в добром здравии. И я собираюсь обходиться с ними так же почтительно и заботливо, как ты с моей матушкой.

— Спасибо тебе.

— Хочу попросить тебя еще кое о чем. Родители воспитали тебя добродетельной девушкой, обучив всем правилам хорошего тона. Я вовсе не прихотлив. Мне достаточно полагаться на тебя только в одном.

— Я слушаю.

— Мне хочется, чтобы ты чувствовала себя счастливой от сознания того, что твой муж состоит на службе у князя, что он занят своим делом. Только и всего. Звучит просто, не правда ли? Легкой жизни у тебя не будет. Посмотри на мужей и жен, проживших вместе долгие годы! Есть жены, не представляющие, чем занимаются их мужья. Такие мужья — несчастные люди, даже если они отдают все силы, служа стране. В собственном доме они выглядят жалкими и слабыми, вызывая сожаление. Только муж, жена которого разделяет его служебные заботы, может бесстрашно идти на бой. По-моему, это главное призвание жены самурая.

— Понимаю.

— Вот и хорошо. А теперь давай послушаем, какие надежды ты возлагаешь на меня. Говори честно, обещаю все исполнить.

Нэнэ упорно молчала.

— Если ты не хочешь назвать свои желания, позволь я сам их перечислю.

Нэнэ улыбнулась и тут же потупила взгляд.

— Супружеская любовь?

— Нет…

— Верная любовь?

— Да…

— Рождение здорового сына?

Нэнэ задрожала. Если бы здесь горела лампа, то Токитиро заметил бы, что она стала пунцовой, как мак.

На следующее утро после завершения трехдневного свадебного торжества Токитиро и его жена облачилась в самые дорогие кимоно для участия еще в одной церемонии. Они должны были нанести визит князю Нагое, выступившему посредником в их бракосочетании, и посетить еще несколько домов. Молодым казалось, что весь Киёсу смотрит на них.

— Зайдем к господину Отоваке, — предложил Токитиро.

— А, Обезьяна! — воскликнул Отовака, но тут же осекся. — Токитиро!

— Я хочу познакомить тебя с женой.

— Что? А, ну да, конечно же! Почтенная дочь лучника, господина Асано. Счастливчик, ничего не скажешь!

Всего семь лет назад Токитиро вошел на эту веранду невзрачным продавцом иголок в грязных лохмотьях, голодный. Когда его угостили, он жадно набросился на еду.

— Тебе так везет, что дух захватывает, — сказал Отовака. — Ладно, заходи. В доме, правда, не убрано.

Отовака окликнул жену и сам проводил гостей. В этот миг с улицы раздался громкий крик. Это был глашатай, спешивший от одного дома к другому.

— Немедленно прибыть к месту службы! Приказ князя Нобунаги!

— Приказ? — переспросил Отовака. — Значит, с оружием.

— Господин Отавака, — сказал Токитиро, — я быстро переоденусь и сразу же приду в отряд.

До сегодняшнего дня ничто не предвещало приближения серьезных событий. Токитиро не заметил ничего настораживающего в гостях у князя Нагои. Зачем их собирают? Врожденная сообразительность Токитиро сейчас была бессильна. Стоило при нем произнести слова «война» или «битва», он сразу же догадывался, кто противник и куда направится войско. Но женитьба отвлекла его на время от текущих дел. Он задумчиво шел по самурайскому кварталу, обитатели которого с оружием выскакивали на улицу и мчались на место сбора.

Из крепости галопом вылетело несколько всадников. Токитиро предположил, что войску предстоит далекий поход.

Нэнэ, опередив мужа, поспешила домой.

— Киносита! Киносита! — услышал Токитиро в квартале лучников.

Обернувшись, он увидел Инутиё. Самурай сидел на коне в тех же доспехах, в которых сражался при Окэхадзаме, за спиной у него на бамбуковом шесте трепетал стяг с изображением цветка сливы.

— Я только что прибыл по приказу господина Матаэмона. Бери оружие и поскорее в отряд.

— Выступаем? — спросил Токитиро.

Инутиё спешился.

— Как дела?.. В последнее время?..

— О чем ты?

— Не притворяйся. Я хотел спросить, стали ли вы по-настоящему мужем и женой.

— Не беспокойся.

Инутиё громко рассмеялся:

— В любом случае мы отправляемся на войну. Опоздаешь, так тебя поднимут на смех, мол, ясное дело — молодожен.

— Я не обижусь.

— Нам предстоит выйти к реке Кисо. Две тысячи пеших воинов и всадников.

— Значит, поход на Мино.

— Поступило секретное сообщение, будто Сайто Ёситацу из Инабаямы внезапно заболел и умер. Идем туда, чтобы выяснить, есть ли доля истины в этой истории.

— Посмотрим. Летом, помнишь, такие же слухи ходили, и сколько волнений тогда пережили.

— На этот раз, похоже, все верно. С точки зрения фамильных интересов дело выглядит так: Ёситацу убил князя Досана, а тот доводился тестем князю Нобунаге. По совести, Ёситацу нам враг, и мы не можем жить с ним под одним небом. Если нашему клану суждено стать главным, так мы обязаны вторгнуться в Мино.

— И этот день близок!

— Выступаем сегодня вечером!

— Нет. Не думаю, что наш князь пойдет на откровенное вторжение.

— Войско возглавят князья Кацуиэ и Нобумори. Нашего господина с нами не будет.

— Если Ёситацу мертв, а его сын Тацуоки — совершенный глупец, остается троица из Мино — Андо, Иё и Удзииэ. Они-то живы. К тому же есть еще и Такэнака Хамбэй, который, по слухам, уединился в Курихаре. Положение сложное.

— Такэнака Хамбэй? — переспросил Инутиё. — Тройка известна далеко за пределами Мино, но неужели Такэнака представляет угрозу?

— Несомненно. Я — единственный его почитатель во всей Овари, — ответил Токитиро.

— Откуда ты узнал о нем?

— Я провел долгое время в Мино. — Токитиро запнулся на полуслове. Он никогда не рассказывал Инутиё о своих скитаниях, о времени, проведенном у Короку в Хатидзуке, о тайной миссии в Инабаяме. — Ладно, нечего время терять.

Инутиё вскочил на коня:

— Увидимся на месте сбора.

— До встречи!

Друзья разошлись в разные стороны.

— Вот и я! — по обыкновению громко возвестил Токитиро, давая знать всем в доме — от кухонного слуги до хозяев, что молодой хозяин вернулся. Сегодня Токитиро не ждал, когда кто-нибудь выйдет его встретить.

Войдя к себе в комнату, Токитиро не поверил собственным глазам. На новой циновке были разложены его оружие и доспехи. Нэнэ не забыла о коробочке с лекарствами, об амулете и провизии, словом, обо всем, что может понадобиться воину, собирающемуся в поход.