Прощание с котом - Хиро Арикава

– Но сейчас, когда Хати сбила машина… – Он сглотнул ком, подступивший к горлу. – Думаю, что, отдай я амулет ему, все бы обошлось.

Но теперь было слишком поздно. И Сатору это понимал.

Он действительно хотел отдать оберег Хати. И он знал, что Цутому его поймет. Потому что Цутому звал Хати спокойным и ласковым котом.

– Цутому-кун, заберешь его себе?

Цутому моргнул.

– Думаю, Хати бы обрадовался.

Сатору не успел отдать амулет папе. Не успел отдать его и Хати. Но Цутому возьмет его вовремя.

– Пожалуй. – Цутому забрал амулет и спрятал в задний карман. – Пойдем назад. Если пропустим ближайший поезд, ждать следующего придется долго.

– Погоди.

Сатору еще раз встал перед могилой Хати и сложил руки вместе.

«Доверяю Цутому тебе, Хати», – мысленно произнес парень.

По дороге к станции ребята услышали мяуканье.

– Хати? – пробормотал Цутому.

– Наверное, – ответил Сатору.

Вдруг что-то их развеселило, и парни, сами того не замечая, уже смеялись во весь голос.

Насыщенная поездка

Хроники странствующего кота

«Позвольте представиться: я кот, зовут Нана», – сказал бы я, подражая самому известному коту Японии, но не буду. Все-таки у героя романа Нацумэ Сосэки «Ваш покорный слуга кот» не было имени. И вообще, сейчас уже никто не говорит «позвольте представиться» – разве что самые пожилые коты. Я еще молод, поэтому давайте больше не будем о прошлом.

Кстати, меня зовут Нана. Да, имя звучит как женское, но моей вины тут нет.

Мой хозяин, Сатору, хороший парень, но вкусы у него немного странные – именно он выбрал мне имя, даже не спросив. Причина кроется в моем милом загнутом хвостике, который напоминает цифру «семь» – по-японски «нана».

Может, с придумыванием имен у него туговато, но для кота он сосед отличный. А я – отличный сосед для человека.

Пять лет мы жили вместе безо всяких проблем, но теперь кое-что изменилось, и Сатору больше не может держать меня у себя. Как только хозяин узнал об этом, он сразу начал действовать. Он связывался со всеми своими знакомыми и, если кто-то соглашался меня взять, сразу же вез меня на смотрины.

Вообще ему не стоило так переживать. Сатору подобрал меня, когда я был уже взрослым и самым что ни на есть бродячим котом. Да, я стал домашним, но это не означает, что я растерял навыки жизни на улице.

Сатору не может оставить меня у себя? Так мне всего лишь надо вернуться на улицу! Однако Сатору настолько распереживался за мое будущее, что ничего вокруг не замечал. Нет, правда: он явно меня недооценивал.

В общем, он таскал меня от одних своих знакомых к другим. Но в мои планы, конечно, эти встречи не входили – благодаря моим усилиям ни одна из трех ни к чему не привела.

Я надеялся, что Сатору оставит свою затею отдать меня кому-то из знакомых, но путешествовать мне нравилось, так что в дороге я особо не жаловался. Мы передвигались на серебристом фургоне. В дальнюю дорогу даже брали с собой мой лоток, поэтому, считаю, лично мне машина подходила идеально.

Благодаря нашим поездкам я узнал гораздо больше, чем знают простые коты. Побывал в двух городах, где прошло детство Сатору, в деревне, на рисовых полях, на море и даже на Фудзи. Оставайся я простым уличным котом, до конца жизни довольствовался бы видами родного города.

Уверен, ни один кот в Японии не видел столько же, сколько я. И я буду помнить места, которые показал мне Сатору, до самой смерти.

Сейчас мы направлялись уже к четвертому знакомому Сатору. После обеда выехали из Токио, повернули на запад и теперь гнались за вечерним солнцем.

Закат заливал лицо Сатору оранжевым. Он опустил козырек, но солнце все равно его слепило. Хозяин взглянул на меня – я свернулся калачиком на пассажирском сиденье – и улыбнулся.

– У тебя зрачки прямо как две ниточки, Нана.

У нас, котов, особенные глаза: они регулируют количество света, который в них попадает. Из-за этого, когда вокруг ярко, зрачки становятся меньше, а в темноте, наоборот, увеличиваются. Сейчас они сузились до предела.

– Говорят, у мужчины должен быть острый взгляд, а у женщины – мягкий. Но ты, Нана, можешь смотреть и так и так…

Ну да. Я чуть-чуть пошевелил усами.

Жаль, конечно, что Сатору не может сузить зрачки, чтобы солнце его не слепило. Хотел бы я одолжить ему свои глаза – все равно сейчас я просто дремал на пассажирском сиденье.

– О, мы почти в Киото, – пробормотал Сатору, взглянув куда-то вверх, – читал указатели, видимо. – А на скоростном поезде всего за полчаса доехали бы уже до Кобе.

Хозяин вел фургон весь день и заметно устал.

– Остановимся в Оцу, передохнем.

Если перекусим, то я не против. Но сначала в туалет.

Лоток стоял на заднем сиденье, и я уже хотел перебраться туда, как вдруг за стеклом золотым цветом вспыхнула водная гладь, и ей не было видно конца. Чтобы получше присмотреться, я встал передними лапами на панель под лобовым стеклом и вытянул шею.

– Тоже интересно стало? – засмеялся Сатору. – Красота… Самое большое озеро в Японии!

Что? Так это не море?! Не бывает таких огромных озер!

– Посмотрим поближе.

Нет, мне и отсюда хорошо видно. Когда смотришь на море издалека, представляешь себе морепродукты, которые там водятся, романтическую атмосферу… Но стоит подойти поближе, и тебя сразу оглушает шум волн – такой тяжелый, пугающий, как в фильмах ужасов.

– Хотя, если заедем, много времени потеряем.

Вот-вот, не надо делать ничего лишнего.

В итоге Сатору ненадолго остановился на площадке для отдыха. Как только солнце перестало отражаться в глади озера, он сел в машину и мы продолжили путь.

На ужин Сатору насыпал мне простого сухого корма, но добавил к нему сушеного тунца, и я, сам того не заметив, объелся. А досыта наевшихся животных, как известно, клонит в сон – такая у нас физиология.

Я свернулся на переднем сиденье клубком, а что было дальше – не помню. Вроде бы Сатору гладил меня по спине, и сквозь сон я подумал, что, наверное, мы встали в пробку.

Я услышал, что двигатель заглох, и открыл глаза – Сатору как раз отстегивал ремень. Что, уже приехали в гостиницу?

– О, проснулся? Хочу немного прогуляться перед заселением.

Я потянулся, и Сатору взял меня на руки. Мы вышли из машины, и