Банда из Лейпцига. История одного сопротивления - Иоганнес Хервиг

На обочине дороги расположились два гитлерюгендовца. Они сидели на каких-то ящиках, напоминавших ящики для боеприпасов, над их головами трепыхался зонтик. Перед ними на больших камнях были разложены карандаши, блокнот и складной фотоаппарат. Мы как раз выехали из-за поворота. Тот, что повыше, дремал, подперев голову руками. Он рухнул со своего сиденья как мешок с мукой, когда его товарищ, поменьше ростом, ткнул его в бок и без слов показал в нашу сторону. Высокий взял камеру в руки. Оба типа были старше нас, им было уже наверняка лет по восемнадцать. Мелкий был похож по лицу на дога из-за выдвинутой нижней челюсти. Какое лицо было у высокого, я не разглядел, потому что оно уже было скрыто за фотоаппаратом. Генрих и Хильма тут же отреагировали.

– Убери аппарат! – крикнул Генрих так громко, что вспугнул стаю воробьев, выпорхнувшую из гущи деревьев.

– Ты что, глухой? – тут же вмешалась Хильма, видя, что фотограф никак не реагирует. Ее жесткий голос звучал для меня непривычно.

Генрих и Хильма затормозили. За моей спиной раздался грохот. Я обернулся. Пит соскочил с велосипеда и даже не попытался его толком поставить. Свертки с его вещами покатились по асфальту. Он прямиком направился к гитлерюгендовцам. Фотограф отступил на шаг назад, второй попытался преградить Питу путь. Пит отодвинул его в сторону, как фортепианную табуретку, и протянул руку к фотоаппарату.

Я уже думал, сейчас начнется драка, но ничего такого не произошло. Я не успевал следить за руками Пита. Он открыл аппарат, вытянул из него пленку, скомкал ее и бросил в траву, где она валялась теперь, подрагивая, как издыхающая змея. Пит вернул камеру, собрал свои вещички, связал их как следует и сел на велосипед.

– Ну что, поехали? – Его вопрос звучал так, как будто он спрашивал, какое мороженое мы любим больше всего.

– Поехали, – отозвался Эдгар, замыкавший нашу колонну.

Разыгравшаяся сцена произвела на меня странное впечатление. Все произошло так стремительно. Я тронулся с места последним. Когда я оглянулся назад, то увидел, что высокий опять уселся на ящик и что-то пишет. Мелкий стоял посередине дороги. В правой руке у него сверкнул походный нож, левой он «резанул» себя по горлу. Я быстро отвернулся и теперь смотрел только вперед.

Оставшиеся километры мы проехали без каких бы то ни было происшествий. Никто не разговаривал. Повисшая над полями жара придавливала, как паровой пресс. Даже стрекот кузнечиков в траве звучал как-то вяло. Общий вздох облегчения вызвала появившаяся на горизонте роща. С еще большей радостью было встречено сообщение Хильмы о том, что за этими деревьями уже будут озера. Узкая тропинка вилась между соснами и березами. Мы сошли с велосипедов и теперь катили их рядом с собой, наслаждаясь спасительной тенью.

Нежданно-негаданно мы оказались в совершенно другом мире. Влажный свежий воздух наполнил легкие. Пухлые шишки трещали у меня под ногами. Где-то прокричала кукушка и тут же застучали дятлы, будто спеша дать ей ответ. Напряжение в ногах медленно спадало. Вот оно, стало быть, то самое место, куда в былые времена бежали люди, спасаясь от опостылевшего города, неважно по какой причине. Я улыбнулся. И тут кто-то запел, и песня эта как нельзя лучше подходила к окружающей обстановке. Пел Эдгар.

Разве там, в дали, не тает

неизведанный простор

и лужок не расцветает

на высоких склонах гор?

Так пойдем родимым краем

по долинам, по горам,

ну а если заплутаем,

юность путь укажет нам[24].

Когда он допел, никто ничего не сказал. Только природа продолжала петь дальше.

– Неизведанный простор! – повторил я строчку из песни. – Здорово!

Эдгар повернулся ко мне и улыбнулся – тонкое, почти счастливое лицо среди сплошной зелени.

– Какой поход без песен, – сказал он. – Можем потом вместе попеть!

Я кивнул.

В какой-то момент тропинка пошла резко под горку. В самом ее конце пришлось переносить наши тяжеленные нагруженные велосипеды на руках через поваленную березу. И вот мы выбрались из леса. Высокая трава щекотала мне ноги. Метрах в ста от нас, в ложбине, растекалось озеро, диаметр которого был раза в два больше расстояния, отделявшего нас от него. По берегу тянулась живая изгородь из ивовых кустов, камыша и тростника. Мы были у цели.

– А озеро-то тут одно! Где ж остальные? – воскликнул Генрих и с хитрой усмешкой посмотрел на Хильму. – Ты уверена, что мы приехали куда надо?

– Конечно уверена, дурачина! – ответила Хильма. – Остальные озера где-то там, за деревьями. Тут раньше тек ручей, так сделали запруду. В порядке улучшения водохозяйственной деятельности, понимаешь?

– Наша Хильма – она все знает! – поддел ее снова Генрих с усмешкой.

– Может, уже займемся делом? – спросила Жозефина. – Я имею в виду, что пора найти место для палаток.

Я уже заметил, что всякие дурачества она не любит.

– Что, если вон там встать? – Жозефина показала на противоположный берег, где росли три больших дуба.

– Так точно! Есть, фрау гауляйтер Рейхардт! – рявкнул Генрих. Жозефина закатила глаза.

С трудом мы продрались сквозь заросли камышей и тростника. Дубы с раскидистыми ветвями, молчаливые свидетели былых времен, стояли на расстоянии метров десяти друг от друга, образуя почти равносторонний треугольник. Внутри него стелилась мягкая трава, возле корней пробивались белые и желтые цветы. Место выглядело настолько картинно идиллическим, что я непроизвольно рассмеялся. Хильма с удивлением посмотрела в мою сторону, я просто помахал ей рукой. Мы прислонили свои велосипеды к деревьям.

– Ну ладно, весельчаки, пойду за палками для нашей «коты», – сказал Пит.

Столько слов за раз я от него еще не слышал. Да и настроение у него на природе заметно улучшилось.

– Я с тобой, – сказал Рихард.

– Я тоже, – сказал я.

– Я поищу большие колья, с вас – крест и колышки, договорились? – распорядился Рихард. Пит что-то пробурчал и скрылся в кустах. Я остался стоять в нерешительности.

– Не представляешь, что искать? – спросил Рихард.

– Не очень, – признался я.

– Все очень просто. Нам нужны две крепкие палки для креста, он пойдет наверх, распоркой для отверстия. Каждая палка длиною с руку приблизительно. И десять палок раза в два короче, для колышков. – Он хлопнул меня по плечу. – Ничего, справишься.

Я пошел шарить в лесу. В конце концов я подобрал две ветки, которые мне показались подходящими. Генрих с Хильмой успели за это время поставить маленькую палатку – темно-зеленую кроху, рассчитанную скорее на одного человека, чем