Откроется не каждому - Константин Викторович Харский

над ней. Пусть на меня работает, пусть возвышает…» И Клара внезапно, со всей возможной определённостью поняла, что имел в виду дед, когда, по словам Олега Васильевича, говорил о возвышении человека. Нельзя размениваться на мелочи! Ну конечно! Если нужно копать картошку, если ты так живёшь, что тебе нужно копать картошку, – пойди и выкопай. Но не разменивай свою бесценную жизнь лишь на копание картошки! Если человек обесценил свою уникальную жизнь, то значит, он вообще ничего не понял, и переходить на следующий уровень в игре под названием «жизнь» ему пока рано. Аналогия с компьютерной игрой и уровнями была очень понятна Кларе. «Нужно понять ценность самой жизни и не разменивать её на мелочи и пустяки. Чтобы не разменять жизнь на пустяки, нужно всё время возвышаться. А бояться чего-то – это сто процентов разменивать жизнь на пустяки», – решила для себя Клара.

Так, погружённая в свои мысли, Клара миновала скопление народа. Потом обернулась: ну да, так и есть, что-то ищут в реке. И что ей теперь делать? Вернуться – значит подтвердить своими действиями, что происходящее там ей интересно. А не возвращаться – значит… Значит поставить свои дела и задачи выше простого любопытства. Клара пошла к дому. Время приближалось к трём часам дня.

4.7.

Долгие и бесплодные попытки найти замок с кольцом на дужке навели Альберта на мысль: «Не обманывает ли меня Елена? Какой у неё может быть план? Дневников у неё нет. Денег у неё нет. Что она без меня может? Поехать к Малахову и рассказать, что гуляла в тексте? Что дальше и кто ей поверит?»

Гага в очередной раз подошёл к боссу с виноватым видом.

Он никогда первым не скажет, что у него не получилось вы полнить задание: так и будет стоять, сопеть и молчать.

– Ничего? – спросил Альберт.

– Топоры, велосипедное колесо, правый конёк, пистолет… – начал перечислять Гага.

– Прям пистолет? – удивился Альберт.

– Стартовый. Ну, хлопушка такая, – Гага начал жестами объяснять, каким бывает стартовый пистолет.

– Гага, как ты считаешь, эта Елена не обманывает ли нас с тобой? – спросил Альберт начальника своей личной охраны и тут же пожалел, потому что у Гаги волосы встали дыбом от одной только мысли о том, что его кто-то может водить за нос. – Тихо-тихо, подожди. Я пока просто интересуюсь. У меня нет данных, что она обманывает. А у тебя нет такого ощущения? Она сейчас деятельно участвует в поисках или как будто знает, что мы ничего не найдём?

– Вроде деятельно… – сказал Гага, задумавшись.

– Есть! – крикнули в этот момент из лодки.

Альберт и Гага наперегонки бросились к реке, где люди на лодке уже активно гребли к берегу. В лодке стоял, держась за борт, мужчина в легком водолазном костюме, который сам вызвался помочь, когда Гага по городу искал снаряжение и металлоискатель. Доброволец согласился на поиски без каких-либо условий, просто из любви к процессу и любопытства. Зеваки уже подтянулись к тому месту, куда направлялась лодка: всем было интересно, что же искали в реке и что в итоге нашли.

Гага быстро расчистил проход для босса и приказал охранникам держать периметр, не подпуская никого ближе, чем на метр. Сначала он даже хотел сказать «на два метра», но понял, что это будет совсем невыполнимый приказ, и снизил планку. Сотрудник охраны взял из рук добровольца здоровый амбарный замок и протянул его Гаге. На дужку, и правда, было надето золотое кольцо. Ошибиться было нельзя.

– Вещь. Хорошо делали. Ничего ему не стало, – тихо сказал Альберт, знавший о том, что этот замок в воду кинули сорок с лишним лет назад.

Елена с торжественным видом стояла рядом с собравшимися людьми. И по толпе зевак пошёл слух, что этот мужик сделал той женщине предложение, а она – возьми да и выброси кольцо в Полисть. Чудная женщина. Но мужик всё-таки нашёл кольцо и простил любимую. Странная, конечно, но зато красивая и немного романтичная история. Всё, как мы любим.

Альберт взял грязный и мокрый замок в свои холёные, белые руки. Ключ торчал в замочной скважине, но от времени истлел и обломился. Может быть, сегодня при поднятии, а может, и раньше. Это было уже не важно: Альберт знал, что замок откроют, как только он озвучит эту просьбу.

Теперь стало ясно, что из текста можно достать любую ценность, и это открывало просто фантастические перспективы. «Нужно пролистать дневник и найти описание, дающее больше возможностей, чем какое-то кольцо, – размышлял Альберт. – Если старик смог такое написать, то, вероятно, он тоже перемещался по текстам и уж точно натащил полный дом золота и драгоценностей. А что ещё ему было делать по вечерам?»

Альберт направился пешком в офис своей компании – благо он тут, можно сказать, за углом. Впереди него шёл один охранник, ещё двое – по бокам и чуть сзади, а за спиной был Гага, контролировавший ситуацию и надёжно прикрывавший тыл патрона. Чуть поодаль от них шли Елена Алексеевна и Стас. Елена испытывала смешанные чувства: с одной стороны, у неё получилось вынести физический предмет из текста, и это, вне всякого сомнения, – чудо, самое настоящее чудо, но с другой – всё портило чёрное и липкое чувство вины. Можно же было взять что-то другое, а не обручальное кольцо… Обычно такие вещи имеют для человека особую ценность. Леночка пыталась смыть с себя это противное чувство мыслями о том, что она – одна, никто о ней не позаботится, и ей нужно как-то крутиться… Отмыться получалось плохо. Хотела быть частью искусства, подняться на Олимп, а сама катится в тартарары, в ад. А после того, что она сделала сегодня, вообще не понятно, как остановить это падение, да и можно ли. Нет, решено: сейчас она получит свой миллион и уволится. Если ей разрешат. Леночка же два дня назад – нет, вчера – подписала документ о неразглашении, так что пусть Альберт не беспокоится: никому она ничего не расскажет.

В этих размышлениях вся группа вошла в офис. Несколько зевак попытались увязаться за ними следом, чтобы узнать до конца историю кольца, но хватило всего одного взгляда охраны Альберта, чтобы собравшиеся поняли: не так уж сильно их разрывает любопытство.

***

Клара возвращалась домой с пакетом сдобы и уже рисовала себе аппетитные картины того, как она съест свои пирожки. Она всё ещё удивлялась своему выбору и надеялась, что как только её питание войдёт в обычный, домашний режим, то и тяга к сладкому тоже вернётся. До калитки