Вдали от обезумевшей толпы - Томас Гарди

Батшеба молча опустила глаза.

- Вы даете мне его? - пылко спросил он.

- Что? - прошептала она.

- А, вы уклоняетесь! Я имею в виду обещание. Я не хочу вырывать его у вас и буду молчать о нашем сговоре. Только дайте мне слово! Вы же знаете, что это чисто деловое соглашение между двумя людьми, и тут нет речи о страсти. - Болдвуд сознавал, что он лжет, говоря так о себе, но он уже убедился, что иначе ему не подступиться к ней. - Обещание выйти за меня замуж через пять лет и восемь месяцев. Вы должны дать мне его!

- Чувствую, что должна, - проговорила Батшеба, - ведь вы так настаиваете. Но ведь за это время я сильно изменилась... я несчастная женщина... и уже не та... не та...

- Вы по-прежнему прекрасны! - вырвалось у Болдвуда. Он сказал от чистого сердца, с глубоким убеждением, не допуская и мысли, что она могла воспринять это как грубую лесть и желание угодить ей.

Однако его слова не произвели особого впечатления, и она сказала вполголоса бесстрастным тоном, который доказывал, что она говорит правду:

- Я не испытываю никакого чувства. Я оказалась в трудном положении и, право, не знаю, как поступить, и мне не с кем посоветоваться. Но все же я даю слово, раз вы его требуете. Я смотрю на это как на уплату долга.

- Итак, вы выйдете за меня замуж через пять или шесть лет?

- Не будьте так настойчивы. Я не выйду ни за кого другого.

- Но вы должны назначить время, иначе какое же это обещание!

- Ах, я не знаю! Отпустите меня, пожалуйста! - взмолилась она, тяжело дыша. - Я боюсь поступить неправильно! Мне хотелось бы отдать вам должное, но если я это сделаю, я могу причинить себе вред и, может быть, нарушить заповедь. Есть основания сомневаться в его смерти, а если он жив, то я совершу ужасное преступление. Дайте мне посоветоваться с поверенным, мистер Болдвуд.

- Скажите, дорогая, эти желанные слова, и мы больше не будем касаться этого вопроса... Шесть лет блаженного жениховства, а затем свадьба... О Батшеба, скажите же! - умолял он хриплым голосом, больше не в силах разыгрывать из себя друга. - Обещайте, что вы будете моей, я заслуживаю этого, видит бог, заслуживаю, ведь так, как я вас люблю, еще никто вас не любил! И если у меня тогда вырвались опрометчивые слова, если я так непозволительно погорячился, разговаривая с вами, то, поверьте мне, дорогая, я не хотел вас расстраивать, я был в смертельном отчаянии, Батшеба, и сам не знал, что говорю. Вы и собаку бы пожалели, если б она страдала, как я. Ах, если б вы знали о моих муках! Иной раз мне хочется от вас утаить все, что я пережил из-за вас, а иногда меня ужасает мысль, что вы никогда об этом не узнаете. Сжальтесь же надо мной и подарите мне эти крохи, ведь я готов умереть за вас!

Оборки платья, трепетавшие при свете свечей у нее на груди, выдавали ее волнение; внезапно она залилась слезами.

- Но вы не будете... больше ничего... требовать от меня, если я скажу... через пять или шесть лет? - проговорила она сквозь рыдания, когда к ней вернулся дар речи.

- Да. Предоставим все времени.

- Хорошо. Я выйду за вас через шесть лет, начиная с сегодняшнего дня... если он не вернется и если мы будем живы, - торжественно сказала она.

- Примите же от меня в залог вот это!

Болдвуд подошел к ней совсем близко и, схватив ее руку обеими руками, прижал к своему сердцу.

- Что это? Ах, я не могу носить кольца! - воскликнула она, разглядев, что он держит в руке. - И потом, я не хочу, чтобы знали о нашей помолвке. Быть может, мы поступаем нехорошо. Да разве так совершается помолвка? Не настаивайте, мистер Болдвуд, не настаивайте!

Ей никак не удавалось вырвать у него свою руку, с досады она топнула ногой об пол, и глаза ее вновь наполнились слезами.

- Это простой залог... никаких чувств... печать, приложенная к деловому договору, - сказал он уже спокойнее, но по-прежнему крепко сжимая ее руку. Позвольте же мне... - И Болдвуд надел на ее палец кольцо.

- Я не могу его носить, - проговорила она, задыхаясь от рыданий. - Вы, право же, пугаете меня. Что за дикая выдумка! Отпустите, пожалуйста, меня домой!

- Только на этот вечер... Носите его только нынче вечером... сделайте мне удовольствие!

Батшеба опустилась на стул и закрыла глаза платком, а Болдвуд все еще не отпускал ее руки. Наконец она прошептала с безнадежным видом:

- Хорошо, я буду носить его сегодня, если вам так этого хочется. А теперь отпустите мою руку. Я буду, право же, буду носить его сегодня.

- Итак, начиная с сегодняшнего дня, я буду шесть лет вашим тайным счастливым женихом, а потом - свадьба?

- Пусть будет так, раз вы этого хотите, - сказала она, чувствуя, что больше не в силах сопротивляться.

Болдвуд крепко сжал ее руку, потом отпустил ее, и она бессильно упала к ней на колени.

- Теперь я счастлив, - заявил он. - Да благословит вас господь!

Он вышел из комнаты, и через некоторое время, когда она, по его расчетам, должна была успокоиться, послал к ней служанку. Батшеба, оправившись после недавно пережитой бурной сцены, вместе с девушкой спустилась с лестницы уже в шляпе и плаще, собираясь отправиться домой. Чтобы добраться до дверей, надо было пересечь весь холл; на минуту она остановилась на нижней ступени лестницы и в последний раз оглядела сборище.

Музыка замолкла, и танцы прекратились. В дальнем конце холла, отведенном для прислуги, несколько мужчин о чем-то перешептывались с тревожным видом. Стоявший у камина Болдвуд был так поглощен мечтами о будущем, воскресшими после полученного им обещания, что почти ничего не видел вокруг, но все же он чувствовал на себе их взгляды.

- О чем это вы беспокоитесь, друзья? - спросил он.

Один из них повернулся к нему и отвечал неуверенно:

- Да тут Лейбену кое-что довелось услыхать, только и всего, сэр.

- Новости? Кто-нибудь женился? или помолвлен? родился? или умер? шутливым тоном спросил фермер. - Скажите-ка нам, в чем дело, Толл? А то по вашему таинственному виду и перешептываниям можно подумать, что стряслось что-то ужасное.

- Да нет, сэр, никто не помер, - отвечал Толл.

- Жаль, что не помер... - прошептал Сэмуэй.

- О ком это вы, Сэмуэй? - уже с некоторым раздражением спросил Болдвуд. - Если у вас есть что сказать, то говорите. Если нет, начинайте следующий танец.

- Миссис Трой спустилась в холл, - обратился Сэмуэй к Толлу. - Ежели хочешь ей сказать, то говори скорей.

- Знаете вы, в чем тут дело? - спросил фермер Батшебу с другого конца холла.

- Понятия не имею, - отвечала Батшеба. Раздался резкий стук в дверь. Один из работников тотчас же отворил и вышел наружу.

- Тут спрашивают миссис Трой, - доложил он, вернувшись.