Я и моя судьба - Лян Сяошэн

– Если считаешь, что это не поздно, то звони, а я пока вздремну.

Я передала ей мобильник, но не услышала, чтобы она набирала номер. Уже закрыв глаза, я спросила:

– Передумала?

– Немножко выпила и совсем забыла, что у нас дома нет телефона.

Когда она передала мобильник обратно, я ласково сжала ей руку и, все так же с закрытыми глазами, прошептала:

– Когда появится время, я поеду вместе с тобой, и мы установим твоим родителям телефон.

– И правда, надо установить, иначе, когда я по ним скучаю, кроме как через письма и не пообщаться.

Мы улеглись на кровать, звуки от петард наконец-то смолкли. В установившейся тишине мы пожелали друг другу спокойной ночи, но вместо того, чтобы заснуть, не открывая глаз, нашли новую тему для разговора – Цзюань вспомнила про Цяньцянь, и в итоге наши рты уже не закрывались. Какие бы случаи мы ни вспоминали, будь то смешные или не очень, все они вызывали в общем-то милые воспоминания. Собранные воедино, они создавали едва ли не ангельский образ Цяньцянь.

Я осознавала, что этот образ никак не связан с настоящей Цяньцянь, но я не понимала, почему в нашей памяти она осталась именно такой.

Шел уже одиннадцатый час следующего дня, когда нас разбудил стук в дверь Гао Сяна.

Приобняв меня на пороге, Сян тихонько прошептал:

– Тебя нахваливали все три моих тети.

– За что? – удивилась я.

– Если кратко, все они считают, что из тебя выйдет замечательная жена.

От этих слов я просияла от счастья.

Пообедав, мы с Цзюань вернулись в супермаркет; она снова улеглась спать, а я, устроившись рядом, принялась читать оставленный Сяном «Сборник эссе» Тургенева.

С первого по третье число мы с Цзюань попеременно с Сяном присматривали за магазином и вместе за столом больше не собирались, зато наконец-то как следует выспались.

Вечером четвертого дня в фотостудию пожаловали приглашенные нами Чжан Цзягуй и начальник Ли. Начальник Ли привел с собой друга по имени Чжэн Ижань, ему было тридцать с небольшим. Будучи учителем английского языка, он снял небольшое помещение и частным образом вел занятия у дошкольников. Сян мне подмигнул, и я сразу поняла, что этот Чжэн Ижань пришел специально ради Цзюань. Цзюань оставалась в полном неведении и именно поэтому проявляла к несколько скованному Чжэн Ижаню чрезмерное радушие. Чем больше пылкости она проявляла, тем застенчивее вел себя Чжэн Ижань; чем застенчивее он себя вел, тем больше внимания старалась ему уделить Цзюань, подыскивая все новые темы для разговора. В конце концов она его разговорила, и Чжэн Ижань стесняться перестал.

На мой взгляд, он, кроме того что был чуть ниже Цзюань, по остальным параметрам, будь то внешность или специальность, прекрасно ей подходил. Поэтому втайне я за нее порадовалась.

Мне хотелось, чтобы Цзюань вышла замуж за интеллигентного и серьезного человека, поскольку это бы помогло усмирить ее горячий нрав. Чжэн Ижань закончил факультет английского языка и уже довольно долго проработал в школе. Мне казалось, он прекрасно подходит моей подруге.

Цзюань поспешила было на кухню, чтобы приготовить пару блюд родной северо-восточной кухни, но Сян и начальник Ли ее остановили. Начальник Ли сказал, что блюда северо-восточной кухни надо тушить, а это требует времени, поэтому попросил ее приготовить холодную закуску попроще, но тут уже возразил Гао Сян:

– Ли Цзюань, твоя задача – вместе с Ваньчжи развлекать гостей. Так что на тебе Чжэн Ижань, а на Ваньчжи старина Чжан.

И все-таки Цзюань не терпелось показать себя с лучшей стороны, поэтому при активном содействии Чжэн Ижаня она нашинковала целый тазик салата с широкой крахмальной лапшой.

Чжан Цзягуй ни словом не обмолвился про мою вторую сестру, поэтому сама я эту тему не поднимала. Еще он сказал, что решил не вкладываться в Шэньсяньдин. Несмотря на то что земляки видели в нем большой потенциал, он понимал, что никаких предпринимательских способностей у него нет. Впрочем, он готов был помочь любому, у кого возникнут сложности. Между делом он посоветовал мне как можно быстрее сменить название магазина «Шэньсяньдин» на какое-нибудь другое.

Я спросила почему. Ведь мы находились достаточно далеко, неужели кто-то смог нас найти?

– Само по себе название «Шэньсяньдин» хорошее и никакого несчастья не сулит, – сказал он.

Но когда я пристала к нему с допросом, он все-таки признался, что случайно рассказал землякам про то, что я открыла в Шэньчжэне магазин под названием «Шэньсяньдин». Эти слухи расползлись, и некоторые решили, что за использование бренда я должна делать отчисления в пользу развития родной деревни, в противном случае они грозились всей деревней подать на меня в суд…

Их точка зрения столь разительно отличалась от точки зрения моего приемного отца, что я сильно удивилась.

– Я бы хотела помочь, но не могу, – сказала я.

– Я им сказал то же самое, – подхватил Чжан Цзягуй, – с одной стороны, не стоит слишком серьезно относиться к пьяным бредням мужиков, но проявить бдительность будет не лишним. Как говорится, предупрежден – значит, вооружен. Поэтому для спокойствия название лучше сменить.

По мнению Чжан Цзягуя, самым надежным спасением Шэньсяньдина от бедности должен был стать переезд его жителей к подножию гор, в противном случае все вложения в этот район, будь то со стороны правительства или частных лиц, могут оказаться напрасными…

Дальше я уже не вникала, поскольку чувствовала подавленность и злость.

Зато Цзюань и Чжэн Ижань так раздухарились, что теперь уже болтали без умолку, то и дело взрываясь смехом, – с тех пор как Цзюань вернулась в Шэньчжэнь, она впервые выглядела такой счастливой.

Гао Сян и начальник Ли своей расторопностью не уступали первоклассным поварам, поэтому буквально через час мы приступили к трапезе.

Поскольку вокруг царила радость, то и я постепенно ожила.

Тут я подумала о бытующем в народе слове «судьба» – это благодаря «судьбе» я встретила задушевную подругу Ли Цзюань, благодаря ей у меня появился возлюбленный, который был фотографом, причем довольно известным; благодаря судьбе я познакомилась с Чжан Цзягуем и начальником Ли; и благодаря ей совсем скоро Цзюань должна была обрести свою половинку. Ведь если прикинуть, то в Шэньчжэнь я переехала каких-то три года назад, при этом мне было всего двадцать три, однако мы с Цзюань уже успели открыть супермаркет и даже собирались открывать второй; а еще у меня появилась прописка, и я поступила в университет…

Я исполнилась благодарностью и уверенностью, меня опьянило чувство полного счастья.

«Прости, вторая сестра, но я и правда не в силах тебе помочь…» – мысленно произнесла я.

Сожаление было только