Я и моя судьба - Лян Сяошэн

Стоило мне выключить лампу, как я услышала его всхлипывания – он явно старался подавить плач, но ему это не удавалось.

– Дружок, сестрица вернулась, она все уладит…

– Я не хочу больше жить…

Мое сердце сжалось, я могла лишь промолчать. Отчаяние этого мальчишки напомнило мне письмо Чжао Кая, и от этого сердце мое разрывалось.

Благодаря горячему кану за ночь я как следует пропотела, и к утру жар спал.

После удручающе бедного завтрака Цзюань объявила, что придумала, что и как нужно сделать. Ее мать с ее планом согласилась – для начала Цзюань решила съездить в уездный центр, от моего сопровождения она отказалась, боясь, что я снова простужусь.

В итоге я осталась дома с ее мамой.

По правде говоря, я не знала, о чем следует говорить в ситуации, когда любые слова утешения бессмысленны. Поэтому я просто слушала общие фразы из уст ее матери и запомнила лишь два момента: во-первых, поскольку Цзюань выпала роль старшей сестры, никакого беззаботного детства у нее не было; во-вторых, ее отец отличался сильной вспыльчивостью. Из-за его пристрастия к водке и привычки дебоширить Цзюань и ее брат росли в атмосфере постоянного страха. Больше всего на свете бедная женщина переживала, что станет с младшим братом Цзюань, Ли Нанем, когда сама она отправится вслед за мужем и окажется в царстве мертвых…

Цзюань вернулась ближе к полудню и рассказала, что пообщалась с представителями уездной управы, которые занимаются вопросами аварии на шахте, те отнеслись к ней с большим пониманием. Она подписала ряд соглашений и теперь собиралась как можно скорее кремировать тело отца.

– Во всех документах указано, что гарантом выступает уездная управа, на листах стояли официальные печати и подписи секретаря начальника уезда, мне оставалось только поверить. У меня нет сил и времени, чтобы дожидаться компенсации, к тому же я считаю, что это ужасно – держать труп отца на морозе под открытым небом…

Я сжала ее ладонь, давая понять, что поддерживаю такое решение.

На следующий день я вместе с ней отправилась в крематорий – впервые в жизни я напялила на себя найденные для меня Цзюань ватные штаны и «большеголовые ботинки»; и во второй раз в жизни я шла в крематорий – первый раз я посетила это место, когда провожала свою маму-директора.

Когда тело погибшего поместили в печь для кремации, Цзюань подала брату знак, и они оба встали на колени, я вышла, оставив их наедине. Они стояли так вплоть до того момента, пока служащий не вынес им деревянную миску, в ней находился прах покойного. Цзюань попросила брата подержать погребальную урну, а сама пригоршнями принялась засыпать в нее прах – ни дать ни взять археолог, ушедший с головой в работу.

Никогда еще в своей жизни я не наблюдала ничего подобного ни в книгах, ни в фильмах, ни в сериалах.

От удивления я вытаращила глаза и раскрыла рот. Я в очередной раз размышляла над такими понятиями, как человек, человеческая жизнь и судьба, о которых двадцать лет тому назад даже не помышляла, – да-да, но теперь это была реальность. В те минуты я даже не углублялась в их взаимосвязь, в сложившихся обстоятельствах такой поверхностно философский взгляд на вещи вдруг заставил меня ощутить себя внезапно постаревшей.

Цзюань держалась молодцом.

Я не видела, чтобы она проливала слезы. А может быть, она плакала, пока меня не было рядом.

Втроем – Цзюань с урной в руках в центре, я с ее братом по бокам – молча, еле-еле ступая, шли по деревенской улице. Утрамбованный под ногами снег образовал ледяную корку, было очень скользко, поэтому мы боялись поскользнуться.

Вдруг нам преградил дорогу какой-то мужчина в меховой шапке. Он был высокого роста, наверное, за метр восемьдесят. Из-за длинного ворса шапки я не могла разглядеть сколько ему лет.

– Иди-ка сюда, разговор есть, – обратился он к Цзюань.

Цзюань передала урну с прахом брату и подошла к мужчине.

– Что, все-таки кремировала? – спросил он.

– Да, – ответила Цзюань.

– Тебя же предупреждали не подавать такой пример, а ты, значит, не послушалась?

– У меня обстоятельства другие. В Шэньчжэне осталась целая куча незавершенных дел, мне нужно срочно возвращаться.

– Поскольку ты его уже сожгла, что-то говорить уже бесполезно, но вот уехать я тебе никуда не дам!

– Это еще почему?

– Еще спрашиваешь? Ты же у нас весь Китай объездила, многое повидала, а потому должна остаться и помочь мне отстоять права нашей семьи Ли!

– Но… я не могу.

– Еще как можешь! – взревел грубиян. – Кем тебе приходится мой отец? Родным дядей! Ты пусть и кремировала своего отца, но я тебе подражать не собираюсь! Ты, ты просто бездушная скотина, не признающая родства!..

С этими словами он залепил Цзюань пощечину. Цзюань пошатнулась, но упасть не упала.

– Не трожь мою сестру! – закричал Ли Нань.

– Тебя не спросил, щенок! Пусть это будет для нее уроком! – снова заорал родственник.

Не успела Цзюань принять устойчивое положение, как на нее снова обрушился удар.

Из носа Цзюань показалась кровь. Тут уж во мне все закипело, я почувствовала, как гнев буквально рвется из меня наружу.

Отступив на шаг, я взяла разгон и, наклонив голову, словно разъяренный бык, ринулась прямо на этого детину – и хотя я поняла, что передо мной не кто иной, как дядя Цзюань и ее брата, в тот момент мне было плевать – я готова была сразиться с любым, кто на моих глазах осмелился обидеть Цзюань!

От удара он шагов на пять отскочил назад, не устоял на ногах, поскользнулся и упал на спину. Уже через секунду я ринулась к нему, оседлала, сдернула с него шапку и, сжав кулаки, принялась колошматить его по лысой башке…

Но как ни крути, он был сильнее, поэтому быстро отбросил меня в сторону. Я упала на снег, а он поднялся, приготовившись меня пнуть.

– Только попробуй!

Прямо у него на пути выросла Цзюань, неизвестно откуда раздобывшая палку.

Тут к нам подбежали несколько мужчин, один из них отобрал у Цзюань палку и прогнал обидчика.

Отбросив орудие, наш спаситель обратился к Цзюань:

– Не опускайся до уровня Третьего брата, он пьян. Такой уж он человек, как напьется, так превращается в осла, только хвоста не хватает. Все ты сделала правильно, Второй брат тебя поддерживает.

– Второй брат…

С этими словами Цзюань кинулась ему на грудь и разревелась.

Оказывается, двоюродных братьев у Цзюань было несколько; она плакала, а мне, наоборот, стало спокойнее…

Через пару дней за матерью Цзюань