Таблетка от понедельника - Александр Горбов

Вахта

В дверь, тяжело пыхтя, ввалился медведь. Встряхнулся, сбрасывая с загривка снег, и потопал в комнату. Тихо подкрался к человеку у окна и встал во весь рост. Обнял могучими лапами мужчину и прорычал:

– Ну что ты грустишь, Петрович? Я вон урановых полешек в реактор подкинул, сейчас баньку затопим. Икры тебе принёс, квасу свежего.

Мужчина печально замотал головой.

– Как же я теперь, без балалайки?

– Ну прости, а? Случайно на неё сел. Новую закажем, будет лучше, чем прежде.

– Водки хочу, – Петрович вздохнул, – холодненькой.

– Ты это брось, – медведь нахмурился. – Ты космонавт первого ранга, тебе нельзя. А у меня запас ограниченный, только для протирки оптических осей.

Петрович вздохнул ещё тяжелее.

– Ну давай караоке споём, – медведь похлопал лапой мужчину по плечу. – Про коня, про чёрного ворона.

– Ладно, попробуем.

Они сходили в баню, и медведь как следует отхлестал Петровича веником. Потом, разомлевшие, они долго сидели и пили квас. Медведь незаметно плеснул в кружку товарища грамм двадцать спирта – для поднятия настроения и снятия стресса. А потом хором пели про коня и поле. Два простых русских космонавта, смотрителя гипермаяка на далёкой планете у Беты Малой Медведицы. До конца их вахты оставалось ещё полгода.

Художник

Девушка с бусами: Ой, смотри, нас рисуют!

Юноша: А? Где?

Вторая девушка: Симпатичный.

Юноша: Кто? Я?

Вторая девушка: Художник.

Юноша: Где?

Котик: Мяу!

Девушка с бусами: Здорово! Меня ещё никто не рисовал.

Вторая девушка: Может, он со мной познакомиться хочет?

Юноша: Кто?

Девушка с бусами: А если я салфетку на голову положу, прикольно будет?

Котик: Мяу!

Девушка с бусами: Интересно, он потом выложит рисунок где-нибудь?

Вторая девушка: Инстраграм ещё не изобрели.

Девушка с бусами: Эх, жаль!

Вторая девушка: Интересно, он женатый?

Юноша: Кто? Я?

Котик: Да мяу! Дайте уже котлетку!

Девушка с бусами: А если он знаменитый? Представляете, он меня прославит!

Вторая девушка: Какой он миленький всё-таки!

Юноша: Кто?

Вторая девушка: Да ты, ты, успокойся уже.

Котик: Слышь, художник, вали отсюда. А то я точно голодным останусь.

Костюмированная вечеринка

– Лена, ты уверена? Я в этом наряде себя неуютно чувствую.

– Спокойно, это обычная костюмированная вечеринка.

– А мы не слишком эпатажно оделись? Эти шляпы, кружева, декольте…

– Нормально. Настя, перестань дергаться. Не первый раз на такие сходки хожу.

– Всё равно, я так откровенно никогда не одевалась.

– Улыбайся, мы заходим.

– Лена!

– А?

– Почему здесь все в коже? Зачем им цепи? Лена!

– Настя, спокойно.

– Лена, они на нас так смотрят! Зачем этому дядечке хлыст?

– Настя, держи себя в руках. Юбку тоже в руки возьми.

– Зачем?

– Как зачем? Бежать будет удобнее.

– Лена!

– За мной! Я кожаные штаны носила, в них не сильно побегаешь.

– Лена-а-а-а-а!

Причёска

– Сейчас я вас расчешу, барыня. Какую вы сегодня хотите причёску?

– Дреды.

– Что?

– Я говорю, дреды мне заплети, чучело.

– Да как можно, барыня! Страшная же причёска! Может, лучше косу или «Вавилон» на голове навертеть?

– А я сказала, дреды! Надоели вы мне все. Этого нельзя, так себя не ведут, диету держи, реверансы дурацкие делай, замуж выйди. Тьфу! Уйду от вас в растафарианцы. Буду курить, играть регги, пить ром и радоваться.

– Барыня, да как же… Это ведь… А можно с вами? Я тоже хочу!

– Тебе нельзя, ты здесь на жаловании.

– Ах так? Сама себе дреды плети! Ишь нашла себе прислугу.

– Эй, ты куда?!

– В клуб почитания Ктулху. Дреды ей! Ишь цаца.

– Ты что делаешь?! Зачем ты пентаграмму моей помадой рисуешь?

– Пх’нглуи мглв’нафх Ктулху Р’льех вгах’нагл фхтагн!

– А-а-а! Не надо!

– Ещё раз спрашиваю: какую вы сегодня хотите причёску?

– Косичку. Простую косичку с ленточкой.

– Так бы сразу и сказали. Дреды, барыня, ещё не скоро в моду войдут.

Рыбалка

– А-а-а!

– Совершенно незачем так орать.

– Кто ты? Что ты делаешь в моей ванной?

Русалка лениво плеснула водой и подмигнула Ивану.

– Столько вопросов сразу. Купаюсь я. Ничего необычного.

– Ты русалка!

– И что? Думаешь, нам не надо мыться? Кстати, передай мне шампунь.

– А ну вылазь!

– Ой, вот только не надо. У тебя что, никогда девушки в ванной не купались?

– Я тебя не знаю!

– Настя.

– А?

– Теперь ты знаешь, я Настя. Видишь, как всё упростилось? Теперь у тебя в ванне знакомая девушка.

– Ты не девушка, ты русалка!

– Вот ещё. Я, между прочим, не замужем.

– У тебя хвост!

– Зато ноги брить не надо.

– А…

– Принеси мне полотенце, я уже закончила.

Когда Иван вернулся с полотенцем, в ванне никого не было. Только на бортике ванной прилипла оранжевая чешуйка.

– Блин…

Парень разочарованно вздохнул.

Вечером следующего дня Иван пораньше пришёл с работы. Наполнил ванну, расставил по бортикам свечи, бросил на воду немного розовых лепестков. И сел ждать: а вдруг она снова приплывёт искупаться?

Дон

– Дон Карло, прошу вас, – толстяк хлюпнул носом и промокнул чёрной бородой слёзы на глазах, – они отняли мой театр. Чёртов профсоюз! Всё, что я создал. Забрали, а меня выставили на улицу.

Мужчина в кресле напротив жестом остановил причитающего посетителя.

– Я знаю тебя много лет, Карабас. Но ты никогда не обращался ко мне за советом или помощью. Я не могу вспомнить, когда ты в последний раз приносил мне билеты на свой спектакль. Будем сейчас откровенны: ты никогда не искал моей дружбы, и ты боялся быть у меня в долгу.

– Я не хотел нажить неприятностей.

– Я понимаю. У тебя хорошо шёл бизнес, тебя защищала тарабарская полиция, и тебе не нужны были такие друзья, как я. А теперь ты приходишь и говоришь: «Дон Карло, мне нужна справедливость». Но ты не просишь с уважением, не предлагаешь дружбу, даже не думаешь обратиться ко мне «крёстный».

– Крёстный, прошу вас, будьте моим другом.

Карабас бросился к дону Карло и поцеловал его руку.

– Хорошо, я помогу тебе. Но однажды, хоть этот день может никогда не наступить, я попрошу оказать мне услугу, а до тех пор прими это как подарок в день свадьбы моей дочери.

Проситель вышел из комнаты, а «шарманщик» Карло поднял руку.

– Буратино, сынок.

Из темноты выступил силуэт консильери всесильного дона. Прозванного в молодости Деревянным мальчиком за бесчувственность к боли – и своей, и чужой.

– Нажми на этот профсоюз, пусть вернут Карабасу театр. Заодно поставь там нашего человека.

Буратино кивнул. Простое задание обернётся невероятной историей: бесчувственный мафиози влюбится