Мой остров тишины - Пак Хэсу

Пробормотав лишь «приятного аппетита», я зачерпнула ложкой бульон и поднесла ко рту. Вкусно. Выдохнув носом остроту, я снова сконцентрировалась на непривычном солоноватом вкусе. Несмотря на жгучую приправу, вкус был глубокий — просто отменный. В следующий раз я набрала в ложку овощей из супа и отправила ее в рот. Какие же они были хрустящие. Я жевала что-то похожее на мидии, но по ощущениям они были совсем не такими, как обычные мидии из супа, который готовят в забегаловках. Не жесткие, как рапаны, но и не рыхлые — жевалось легко и свежо. Что это может быть, если не мидии? Я стала вылавливать ингредиенты по одному, пробуя каждый. На губах сама собой появилась улыбка.

Пока я с головой ушла в дегустацию, тетушки, похоже, уже доели и теперь украдкой поглядывали на меня. В какой-то момент я поняла, что все уже пристально на меня смотрят.

— Вкусно? — спокойно спросила та самая тетушка, что окликнула меня раньше.

— Да, очень. А вот это, похожее на мидии, — что такое?

— Моллюски. Очень свежие, правда? Только вчера добыли.

Тут другая тетушка добавила:

— Эй, девонька, добавки налить?

Я сама не заметила, как, вскинув миску, рванула к котлу.

— А ты почему с Хёнчжу пришла? Подруга?

— Да это же та, которая сидела вон там, напротив. Я еще подумала: вдруг в воду собирается прыгать, — и все смотрела на нее. Взгляд как у покойницы был… а сейчас гляди — расцвела.

Все захихикали. Я тоже неловко рассмеялась.

Позже Хёнчжу, вспоминая наше знакомство, говорила, что я выглядела удивительно спокойной, когда ела тот суп. И, глядя на меня, она сразу поняла: я приехала сюда не умирать — я приехала жить. Я всего лишь наслаждалась угощением, но она умудрилась увидеть в моих действиях выбор между жизнью и смертью. Эти ее слова показались мне странными — и потому надолго остались в памяти. Я ведь и правда приехала сюда жить.

Море — организм

— Я могу чем-нибудь помочь? — спросила я у Хёнчжу, которая перетаскивала груз на палубу.

— Ты когда-нибудь училась этому?

— Нет.

— Да что там училась… ты вообще хоть раз на такой лодке была?

— Нет, впервые.

— Ну и ну. Ты хоть понимаешь, что работа в море — это не шутки? Не придумывай. К работе на судне нужно относиться серьезно.

После такого отказа оставалось только сказать «ладно» и развернуться. Моя машина стояла совсем недалеко — я видела ее отсюда. Можно было просто сесть за руль и поехать обратно в город. На этом все и закончилось бы. Но мне почему-то не хотелось.

Позже Хёнчжу, вспоминая тот момент, рассказывала: «Ты смотрела на меня так, что отказать было невозможно. Есть же выражение — цепляться за подол. По твоему лицу я тогда впервые по-настоящему поняла, что оно значит».

Я и сама не знаю, почему была настолько отчаянной. Если оглянуться, то кажется, будто иногда какая-то неведомая сила выталкивала меня с суши и тянула прямо в море.

— Ладно. Только один раз. Ясно? Вот же…

— Правда? Спасибо вам огромное!

— После тарелки супа хоть какая-то сила в голосе появилась. На, съешь таблетку. Морская болезнь — штука тяжелая. Намучишься.

Я выпила лекарство и уселась в уголке лодки. Хёнчжу позвала меня и молча сунула мне в руки комплект забродных сапог. Я переоделась в углу рубки и снова вернулась ближе к носу. Хёнчжу взялась за штурвал и завела двигатель. Звук оказался неожиданно мягким. Лодка медленно попятилась, потом ее нос развернулся к морю и она начала резать воду. Мы выходили в море. Я вдруг почувствовала странное спокойствие.

Я сидела, подставив лицо под морской ветер, как вдруг в памяти всплыл недавний эпизод из моей сеульской жизни.

— Да что с тобой, Чжиан, ты уже третий год работаешь! Это не детский сад. Соберись наконец!

— Да, извините.

Я только получила должность младшего менеджера, когда руководитель вызвал меня к себе. В смете, которую я отправила на проверку, все было исчерчено красным. Тогда меня впервые так громко отчитали при всех коллегах. Слушать разнос из-за ошибок было тяжело, но еще тяжелее — терпеть взгляды других. Тогда я вдруг поняла, как сильно завишу от того, как на меня смотрят люди.

Спустя минут десять Хёнчжу из рубки рукой подозвала меня к себе:

— Тебе нормально? Вид у тебя какой-то совсем немощный.

— Да, все в порядке.

— Странно. Обычно к этому моменту все уже в панике блюют. Кстати, я ведь даже имя твое не спросила. Я — О Хёнчжу. А возраст…

Так мы и представились друг другу. Сначала она говорила со мной уважительно, но постепенно перешла на более простой тон. Сегодня, сказала она, мне достаточно просто смотреть и запоминать. С этими словами она поднесла к моим глазам указательный и средний пальцы, а потом направила их на окно рубки. Я кивнула.

Хёнчжу выбежала на палубу, схватила длинный багор, зацепила крюком буй, качавшийся на воде, и потянула его к себе. Она закрепила буй на лебедке, нажала кнопку, и сеть начала медленно подниматься из моря на палубу. Время от времени в ней мелькали рыбы, а Хёнчжу ловкими, быстрыми движениями отбирала их и бросала на палубу.

Достав весь улов, мы подплыли к следующему бую и повторили ту же работу. Примерно у пятого буя мне уже стал понятен общий порядок и принцип работы подъемника. Движения Хёнчжу были удивительно простыми и сдержанными — такими, каких требовала сама работа. Я почему-то всегда думала, что морской труд под силу только крепким, рослым мужчинам, но тонкие, точные движения Хёнчжу выглядели вполне естественно. И мне пришло в голову, что сила, возможно, определяется не количеством, а тем, как ею пользоваться.

Я была погружена в эти мысли, когда Хёнчжу вдруг окликнула меня:

— Подойди сюда.

Она отбирала из сегодняшнего улова только камбалу.

— Я сложу камбалу отдельно. А ты возьми самых маленьких и почисти их. Вот так — слегка нажимаешь на брюшко, как будто снимаешь филе, разрезаешь живот и выскребаешь внутренности. Потом срезаешь плавники сверху, снизу и у хвоста — и все. Давай штук пять.

Сказав это, она снова ушла в рулевую рубку и принялась энергично крутить штурвал — похоже, собиралась вывести лодку дальше в