Мой остров тишины - Пак Хэсу

Я сидела на палубе уже в резиновых перчатках, с ножом в руке и пристально смотрела на камбалу. Сделала глубокий вдох и взяла одну рыбу. Мягкая, податливая плоть — и резкий, насыщенный запах моря. Ощущение жизни, которая была здесь еще мгновение назад, передалось прямо в пальцы. От этого непривычного чувства я поспешно положила рыбу обратно. И вдруг ясно осознала: до этого момента я ни разу в жизни не держала рыбу в руках.

Я снова глубоко вдохнула и, как и велела Хёнчжу, слегка сжала камбалу за брюшко и отрезала ей голову. Затем уложила нож горизонтально и разрезала живот снизу. Лезвие, огибая кости, чисто отделяло филе. Внутренности были длиной примерно в три фаланги пальца. Я вытряхнула их, промыла рыбу и по очереди срезала все плавники. Так, пусть и неловко, я закончила свою первую в жизни разделку камбалы. Уголки губ сами собой приподнялись.

Лодка остановилась. Вдалеке смутно вырисовывался порт, откуда мы вышли, а за ним с севера на юг тянулся огромный горный хребет. Хёнчжу подошла ко мне с рисом, тарелками, овощами, тюбиком перечной пасты и уселась рядом.

— Ну что, время поесть.

Я достала телефон — было ровно восемь утра. Хёнчжу плеснула воды на разделочную доску, выложила камбалу по одной и начала нарезать ее тонкой соломкой. Нарезанную рыбу она сложила в большую миску и щедро залила уксусом. Потом велела подождать пару минут — так кости станут мягкими и будут легко жеваться.

— Похоже, тебя не укачивает? Даже мой младший брат — здоровяк — в первый день только и делал, что лежал…

— Мне нормально. Наверное, из-за того, что все время дует ветер.

— Значит, море тебе подходит.

Спустя немного времени она смешала в тарелке несколько ложек риса, горсть овощей и щедрую порцию перечной пасты. Свежие плотные ломтики рыбы и ароматное кунжутное масло завершили блюдо.

— Пробуй первая. Интересно, как на вкус горожанке, — сказала она и внимательно посмотрела мне в лицо.

Я, не до конца понимая, что делаю, подняла ложку, зачерпнула из тарелки побольше камбалы, риса и овощей и поднесла ко рту. Пока я неторопливо совершала эту торжественную пробу, Хёнчжу с шутливой важностью рассказывала, что я первый гость на этой лодке, а она, вообще-то, человек, который очень серьезно относится к угощению гостей.

Я жевала мягкое мясо камбалы и чуть хрустящие косточки. Острота перечной пасты и сладость капусты с луком усиливали вкус, делали его глубже. На моем лице сама собой появилась улыбка.

— Очень вкусно!

Хёнчжу удовлетворенно улыбнулась и, не говоря ни слова, потянулась своей ложкой к тарелке. Попробовав, она тут же подняла большой палец:

— И правда, вкусно. Кстати, сколько ты собираешься здесь пробыть? Есть где остановиться?

— Честно говоря, я приехала без плана…

Я замялась, а она продолжила:

— Тогда поживи пока у меня. У меня есть свободная комната. Что скажешь?

От такого предложения невозможно было отказаться. Я снова улыбнулась.

— Чжиан, ты, оказывается, умеешь улыбаться. Тебе очень идет.

Закончив дегустацию моего первого риса с камбалой, мы продолжили работу. С этого момента я тоже перестала сидеть без дела и начала хоть как-то помогать. Хёнчжу настаивала, чтобы я оставалась на месте, но было видно, что мое рвение ей не неприятно. Так я и стала членом экипажа «Ёнильхо».

Огород под водой

— Ой, тетя, вы что делаете?!

Не реагируя на мой вопрос, госпожа Хон высыпала собранные водоросли в воду. Мы были знакомы лишь шапочно: иногда здоровались в порту, когда проходили мимо друг друга. Сегодня она позвала меня на подработку — сказала, есть хорошее дело — и привела на акваферму. Мы вдвоем должны были почистить два садка для выращивания рыбы. Мне предстояло заниматься такой работой впервые, поэтому я немного нервничала, но поскольку моей напарницей была госпожа Хон, то решила, что посмотрю, как работает она, и всему научусь на месте.

В самом начале мне велели собирать ундарию, которую волнами прибило к внешнему краю садка. Я собирала ее и переносила. Настил был узким — один неверный шаг, и я могла сорваться в море. Приходилось все время смотреть под ноги. Пот лил с меня ручьем. А госпожа Хон тем временем… просто сталкивала водоросли обратно.

— Постойте! Вы зачем их выбрасываете? Их же можно с соевым соусом есть, а можно высушить и суп сварить. Жалко же!

Готовая расплакаться, я смотрела, как госпожа Хон молча берет целые охапки водорослей и высыпает их в садок.

— Ох, девонька! Сейчас нужно кормить абалонов и морских ежей. Ты вниз посмотри хорошенько. Видишь, как абалоны спешат к водорослям?

— Не вижу…

— Так внимательно смотри. Посиди спокойно и хорошенько присмотрись.

Госпожа Хон больше ничего не добавила и отошла в сторону. А я так и осталась сидеть на корточках, глядя в воду. Море было спокойным, и дно просматривалось довольно далеко. Солнечные лучи играли на стеблях водорослей, и казалось, что за жилками покачивающихся в воде темно-зеленых листьев можно наблюдать часами. И вдруг внизу показались темные комки. Я пригляделась: они приближались не только снизу, но и со всех сторон. Глядя на металлический блеск подбиравшихся к зеленым водорослям существ, я вдруг подумала, что вся картина напоминает сцену из мультфильма, когда злодей сверкает зубами, заливаясь зловещим хохотом.

Выходит, абалоны такие гадкие? С самого утра я без передышки отбирала водоросли, а теперь вместо того, чтобы продать их в порту или забрать свою часть, мы просто выбрасываем их. Разве тут можно не расстроиться?

Издалека меня окликнула госпожа Хон:

— Видела? Много собралось, да?

— Угу, — буркнула я, все еще обиженная.

— Эх ты. Абалонам и морским ежам тоже есть надо. Если не давать водоросли, то придется кормить их фабричным кормом, а его они не особо-то едят. А представляешь, сколько от него грязи в воде?

Ее слова меня немного остудили. Оказывается, не только для меня водоросли — это вкусная еда, но и для абалонов и морских ежей тоже. Глядя на то, как абалоны облепили стебли и с аппетитом обедают, я вдруг почувствовала стыд.

— Надо было предупредить, когда мы ундарию собирали. Я думала, что мы их для себя берем.

— Да я тогда слишком занята была, забыла. Ладно, пойдем-ка и мы пообедаем.

Пока шла за госпожой Хон, я вдруг поняла: она ведь родилась здесь, в Тхончжине, в деревне рядом с портом Томун, и все шестьдесят лет своей жизни провела у моря. А с тех пор как я поселилась здесь, прошло уже почти два месяца.