Фрамлейский приход - Энтони Троллоп

Разговор убедил миссис Грешем, что мисс Данстейбл не против задуманного ею плана. Однако в этом она уже некоторое время почти не сомневалась. Трудность заключалась в другой стороне, и миссис Грешем пока лишь удостоверилась, что может обещать дяде верный успех, если убедит его сделать предложение. Он должен был приехать в Боксолл-Хилл нынче вечером и прогостить еще день или два. Время было самое благоприятное. По крайней мере, так думала миссис Грешем.

Доктор и впрямь приехал и пробыл в Боксолл-Хилле обещанный срок, однако к его отъезду замысел миссис Грешем не осуществился. Доктор гостил у племянницы без обычного удовольствия и почти не вел с мисс Данстейбл дружеских разговоров, которые с некоторых пор вошли у них в привычку. Они не скрещивали клинки; доктор не обличал лондонскую жизнь дамы, та не подтрунивала над его сельскими обыкновениями. Они были учтивы друг с другом – на взгляд миссис Грешем, чересчур учтивы, – и за все время докторского визита не оставались с глазу на глаз больше чем на пять минут кряду. Миссис Грешем уже опасалась, что разрушила их дружбу, вместо того чтобы упрочить и превратить в более тесный союз!

И все же она считала, что начатую игру надо доиграть до конца. Ее вмешательство грозило обернуться к худу, если только не довести замысел до счастливого завершения. Ей было бы совестно перед мисс Данстейбл за вырванные у нее признания. В Лондоне миссис Грешем уже говорила с дядей, и тот, хоть и не выказал одобрения ее плану, не выразил и явного неодобрения. Посему она надеялась, что за эти три дня он подаст хоть какой-нибудь знак – по крайней мере ей; хоть как-то обнаружит свои мысли по этому поводу. Однако наступило утро его отъезда, а он так и не объяснился.

– Дядя, – сказала она в последние пять минут, когда он уже распрощался с мисс Данстейбл, – думали ли вы о том, что я сказала вам в Лондоне?

– Да, Мэри, конечно, думал. Когда мужчине в голову заронят подобную мысль, ее невозможно не обдумывать.

– И что дальше? Поговорите со мной об этом. Не будьте таким строгим и непохожим на себя.

– Мне почти нечего об этом сказать.

– Могу вас уверить, что, если вы захотите, у вас получится.

– Мэри, Мэри!

– Я не говорила бы так, не знай я твердо, что не поставлю вас в неловкое положение.

– Очень глупо с твоей стороны этого желать, дорогая, глупо толкать старика на безрассудство.

– Вовсе не глупо, потому что я знаю – вы оба станете от этого счастливее.

Доктор ничего не ответил, но, как всегда при расставании, нагнулся, чтобы племянница могла его поцеловать, и уехал, оставив ее почти в отчаянии от мысли, что она лишь зря мутила воду. Что подумает о ней мисс Данстейбл? Однако в тот вечер мисс Данстейбл вела себя со всегдашней своей спокойной веселостью.

Глава XXXIX. Как написать любовное письмо

В разговоре с племянницей доктор Торн назвал себя стариком, однако на самом деле ему было всего пятьдесят пять и возраст оставил на нем куда меньше следов, чем на большинстве его сверстников. Глядя на него, всякий сказал бы, что он вполне еще может жениться, если захочет, да и возраст невесты был не такой, чтобы назвать этот брак неуместным.

И все же доктор Торн почти стыдился, что позволил себе хотя бы задуматься над предложением племянницы. В то утро он сел на лошадь в Боксолл-Хилле (доктор всегда путешествовал по графству верхом) и медленно поехал в Грешемсбери, думая не столько о возможном браке, сколько о безрассудстве своих мыслей. Неужто он такой глупец, что на старости лет нарушает спокойное течение своей жизни подобными фантазиями? Разумеется, невозможно было помыслить о браке с мисс Данстейбл и не вспомнить о ее богатстве; а доктор всю жизнь гордился своим равнодушием к деньгам. Медицина была главным смыслом его существования, не только насущным хлебом, но и воздухом; и как он сможет заниматься ею в случае такой женитьбы? Мисс Данстейбл захочет, чтобы он переехал к ней в Лондон, и кем он там будет? Придатком к собственной жене, мужем одной из богатейших женщин города в глазах всего света, и ничем больше. Такая жизнь была бы для него несносна, и все же по пути домой он никак не мог выбросить эту мысль из головы. Доктор говорил себе, что к вечеру надо принять окончательное решение; он пообещал себе, что напишет племяннице и попросит ее отказаться от всей затеи. И тем не менее он продолжал раздумывать, какой образ жизни устроил бы его, если бы они с мисс Данстейбл и впрямь поженились.

В день приезда ему следовало навестить двух дам, у которых он бывал ежедневно, не считая своих отлучек из Грешемсбери. Первой из них – первой по всем соображениям в глазах местных жителей – была жена сквайра, леди Арабелла Грешем, давняя пациентка доктора. К ней он обычно заходил в середине дня, а затем, если удавалось отвертеться от ежедневного предложения сквайра отобедать в усадьбе, быстро перекусывал у себя дома и шел к другой даме, леди Скэтчерд. Во всяком случае, таким было его обыкновение в летние месяцы.

– Ну, доктор, как дела в Боксолл-Хилле? – спросил сквайр, подстерегший его на гравийной дорожке перед крыльцом. Летом сквайр постоянно маялся, не находя себе дела.

– Все хорошо, как я понимаю.

– Не знаю, что на Фрэнка нашло. Он как будто возненавидел Грешемсбери. Небось с головой занят выборами.

– О да. Он просил сказать, что скоро сюда заедет. Разумеется, его победа несомненна, так что ему нет надобности утруждаться.

– Счастливец! Все у него впереди, а не позади. Ладно, ладно, он самый замечательный малый на свете. Самый замечательный. И дайте-ка вспомнить, когда там у Мэри срок…

И они обменялись несколькими чрезвычайно важными словами на эту тему.

– А сейчас я загляну к леди Арабелле, – сказал доктор.

– Она вся извелась, – ответил сквайр. – Я только от нее.

– Надеюсь, ничего страшного?

– Ничего. Во всяком случае, ничего по вашей части, просто особенно не в духе, а это всегда оказывается по моей части. Вы, конечно, останетесь сегодня обедать?

– Не сегодня, сквайр.

– Вздор, непременно останетесь. Я на вас рассчитывал. У меня есть особо важная причина зазвать вас сегодня на обед – чрезвычайно важная.

Впрочем, у сквайра всегда были для этого особо важные причины.

– Очень сожалею, но сегодня никак не получится. Мне надо написать письмо, которое требуется хорошенько обдумать. Увижу ли я вас, когда пойду от ее милости?

Сквайр что-то буркнул и отвернулся