Одиссея - Гомер

Ткань, как луна иль как солнце блестящую, нам показала,

Демон враждебный внезапно привел Одиссея в Итаку;

В дом он сначала пришел к свинопасу Евмею; туда же 150

Был приведен и подобный богам Телемах, совершивший

Свой от песчаного Пилоса путь в корабле чернобоком.

Оба они, там замыслив ужасную нашу погибель,

В город вошли многославный; сперва Телемах, Одиссеев

Сын; а за ним напоследок и сам Одиссей хитроумный; 155

Он приведен был Евмеем, одетый в убогое платье,

В образе хилого старца, который чуть шел, подпираясь

Посохом, рубище в жалких лохмотьях набросив на плечи.

Нам же (и самым разумным из нас) не входило ни разу

В мысли, чтоб это был сам Одиссей, возвратившийся тайно 160

В дом свой: в него мы швыряли; его поносили словами;

Долгое время он в собственном доме с великим терпеньем

Молча сносил и швырянье, и наши обидные речи.

Но, ободренный эгидоносителем, грозным Зевесом,

Он с Телемахом вдвоем все доспехи прекрасные собрал, 165

В дальний покой перенес их и там запертыми оставил;

После коварным советом своим побудил Пенелопу,

Страшные стрелы и лук Одиссеев тугой нам принесши,

Вызвать нас, бедных, к стрелянью и к верной погибели нашей.

Мы же (и самый сильнейший из нас) не могли непокорный 170

Лук натянуть тетивою: на то недостало в нас силы;

Но когда поднесен Одиссею был лук свинопасом,

Всею толпой на него закричали мы, лук Одиссеев

В руки давать запрещая бродяге, хотя и просил он.

Нам вопреки Телемах богоравный на то согласился. 175

Взявши могучий свой лук, Одиссей, в испытаниях твердый,

Вмиг натянул тетиву, и сквозь кольца стрела пролетела.

Прянув тогда на порог, из колчана он высыпал стрелы,

Страшно кругом озираясь. И был Антиной им застрелен

Первый; и бешено стал посылать он стрелу за стрелою; 180

Не было промаха; падали все умерщвленные; было

Ясно, что кто-нибудь помощь ему подавал из бессмертных.

Бросясь на нашу толпу, он по всей разогнал нас палате.

Страшное тут началося убийство, раздался великий

Крик; был разбрызган наш мозг, и дымился затопленный кровью 185

Пол. Так плачевно погибли мы все, Агамемнон. Еще там

Наши лежат погребенья лишенные трупы; о нашей

Смерти не сведал еще ни один из родных и из ближних;

Наши кровавые раны еще не омыты, еще нас

Пламень не сжег, и никто не оплакал, и почести нет нам». 190

Амфимедоновой тени Атридова тень отвечала:

«Счастлив ты, друг, многохитростный муж, Одиссей богоравный!

Добрую, нравами чистую выбрал себе ты супругу;

Розно с тобою себя непорочно вела Пенелопа,

Дочь многоумная старца Икария; мужу, любящим 195

Сердцем избранному, верность она сохранила; и будет

Слава за то ей в потомстве; и в песнях Камен сохранится

Память о верной, прекрасной, разумной жене Пенелопе.[133]

Участь иная коварной Тиндаровой дочери,[134] гнусно

В руку убийцы супруга предавшей: об ней сохранится 200

Страшное в песнях потомков; она навсегда посрамила

Пол свой и даже всех жен, поведеньем своим беспорочных».

Так говорили о многом они, собеседуя грустно

В темных жилищах Аида, в глубоких пределах подземных.

Тою порой Одиссей и сопутники, вышед из града, 205

Поля достигли, которое сам обрабатывал добрый

Старец Лаэрт с попеченьем великим, давно им владея.

Сад там и дом он имел; отовсюду широким навесом

Дом окружен был; и днем под навесом рабы собирались

Вместе работать и вместе обедать; а ночью там вместе 210

Спали; была между ними старушка породы сикельской;

Старцу служила она и пеклася о нем неусыпно.

Так Одиссей, обратясь к Телемаху и к прочим, сказал им:

«Все вы теперь совокупно войдите во внутренность дома.

Лучшую выбрав свинью, на обед наш ее там зарежьте; 215

Я же к родителю прямо пойду: испытать я намерен,

Буду ль им узнан, меня угадают ли старцевы очи,

Или от долгой разлуки я стал и отцу незнакомцем».

Так говоря, он оружие отдал рабам; и поспешно

В дом с Телемахом вступили они; Одиссей же направил 220

Путь к плодоносному саду, там встретить надеясь Лаэрта.

В сад он вступив, не нашел Долиона, и не было также

Там ни рабов, ни детей Долионовых; посланы были

Все они в поле терновник сбирать для заграды садовой;

С ними пошел и старик Долион указать им дорогу. 225

Старца Лаэрта в саду одного Одиссей многоумный

Встретил; он там подчищал деревцо; был одет неопрятно;

Платье в заплатах; худыми ремнями из кожи бычачьей,

Наживо сшитыми, были опутаны ноги, чтоб иглы

Их не царапали; руки от острых колючек терновых 230

Он защитил рукавицами; шлык из потершейся козьей

Шкуры покровом служил голове, наклоненной от горя.

Так Одиссею явился отец, сокрушенный и дряхлый.

Он притаился под грушей, дал волю слезам и, в молчанье

Стоя там, плакал. Не знал он, колеблясь рассудком, что сделать: 235

Вдруг ли открывшись, ко груди прижать старика и, целуя

Руки его, объявить о своем возвращенье в Итаку?

Или вопросами выведать все от него понемногу?

Дело обдумав, уверился он напоследок, что лучше

Опыту старца притворно-обидною речью подвергнуть. 240

Так рассудив, подошел Одиссей богоравный к Лаэрту.

Голову он наклонял, деревцо подчищая мотыгой.

Близко к нему подступивши, сказал Одиссеи лучезарный:

«Старец, ты, вижу, искусен и опытен в деле садовом;

Сад твой в великом порядке; о каждом равно ты печешься 245

Дереве; смоквы, оливы, и груши, и сочные грозды

Лоз виноградных, и гряды цветочные – все здесь в приборе.