Одиссея - Гомер

Голос возвысив и взор устремивши на сына, сказал он: 350

«Слава Зевесу отцу! Существуют еще на Олимпе

Мстящие боги, когда беззаконннки вправду погибли.

Но, Одиссей, я страшуся теперь, что подымется в граде

Скоро мятеж, и сюда соберется народ, и с ужасной

Вестью гонцы разошлются по всем городам кефалленским». 355

Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:

«Будь беззаботен; не этим теперь ты тревожиться должен.

Лучше пойдем мы в твой дом, находящийся близко отсюда;

Я уж туда Телемаха с Филойтием, с старым Евмеем

Прямо послал, им велев приготовить обед нам обильный». 360

С сими словами к красивому дому направили путь свой

Сын и отец; и, когда напоследок вступили в красивый

Дом, Телемах там с Филойтием, с старым Евмеем, состряпав

Пищу, уж резали мясо и в кубки вино разливали.

Тою порою, Лаэрта в купальне омывши, рабыня 365

Старцево тело его благовонным елеем натерла,

Чистою мантией плечи его облекла; а Афина,

Тайно к нему подошедши, его возвеличила ростом,

Сделала телом полней и лицу придала моложавость.

Вышел из бани он светел. Отца подходящего видя, 370

Сын веселился его красотою божественно-чистой.

Взор на него устремивши, он бросил крылатое слово:

«О родитель! Конечно, один из богов олимпийских

Так озарил красотою твой образ, так выпрямил стан твой!»

Кротко на то Одиссею Лаэрт отвечал многославиый: 375

«Если б, – о Дий громовержец! о Феб Аполлон! о Афина! –

Был я таков, как в то время, когда с кефалленскою ратью

Нерикон град на утесе земли матерой ниспровергнул,

Если бы в доме вчера я таким пред тобою явился,

Броню надел на плеча и, тебе помогая, ударил 380

Вместе с тобой на толпу женихов – сокрушил бы колена

Многим из них я; и ты бы, любуясь отцом, веселился».

Так говорили они, собеседуя сладко друг с другом.

Стряпанье кончив, обильный обед приготовив и севши

Вместе за стол надлежащим порядком на креслах и стульях, 385

Весело подняли руки они к приготовленной пище.

Скоро с работы пришел и старик Долион с сыновьями;

Звать их за стол к ним навстречу рабыня сикельская вышла.

(Всех сыновей воспитала она, а за старым отцом их,

Слабым от лет, с неусыпным усердием в доме пеклася.) 390

В двери столовой вступивши, при виде нежданного гостя,

Все изумились они и стояли, не трогаясь с места.

Ласково к ним обратяся, сказал Одиссей хитроумный:

«Что же ты медлишь? Садися за стол к нам, старик; удивленье

Ваше оставив, обедайте с нами; давно уж сидим мы 395

Здесь за столом, дожидаясь, чтоб вы возвратились с работы».

Так он сказал. Долион, подбежав к своему господину,

Руки его целовать с несказанного радостью начал;

Взор на него устремивши, он бросил крылатое слово:

«Здесь наконец ты, наш милый, желанный! Увидеть нам дали 400

Боги тебя – а у нас уж в душе и надежды свиданья

Не было. Здравствуй и радуйся! Боги да будут с тобою!

Нам же теперь объяви, чтоб могли мы всю истину ведать,

Дал ли уже ты разумной супруге своей Пенелопе

Знать о своем возвращенье? Иль вестника должно послать к ней?» 405

Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:

«Сказано все ей, старик; не заботься об этом напрасно».

Так отвечал Одиссей. Долион поместился на гладком

Стуле. Его сыновья, своему поклонясь господину,

С словом приветливым руку пожали ему и обедать 410

Сели с другими за стол близ отца своего Долиона.

Так пировали они в многославном жилище Лаэрта.

Осса тем временем с вестью ходила по улицам града,

Страшную участь и лютую смерть женихов разглашая;

Все взволновалися жители града; великой толпою 415

С ропотом, с воплем сбежался народ к Одиссееву дому;

Вынесли мертвых оттуда; одних схоронили; других же

В домы семейные их по иным городам разослали,

Трупы развезть поручив рыбакам на судах быстроходных.

На площадь стали потом все печально сбираться; когда же 420

На площадь все собрались и собрание сделалось полным,

Первое слово к народу Евпейт обратил благородный;

В сердце о сыне своем, Антиное прекрасном, который,

Первый застреленный, первою жертвою был Одиссея,

Он сокрушался; и так, сокрушенный, сказал он народу: 425

«Граждане милые, страшное зло Одиссей нам, ахейцам,

Всем приключил. Благороднейших некогда в Трою увлекши

Вслед за собой, корабли и сопутников всех погубил он;

Ныне ж, домой возвратись, умертвил кефалленян знатнейших.

Братья, молю вас – пока из Итаки не скрылся он в Пилос 430

Или не спасся в Элиду, священную землю эпеян, –

Выйти со мной на губителя; иначе стыд нас покроет;

Мы о себе и потомству оставим поносную память,

Если за ближних своих, за родных сыновей их убийцам

Здесь не отмстим. Для меня же, скажу, уж тогда нестерпима 435

Будет и жизнь; и за ними, погибшими, в землю сойду я.

Нет, не допустим, граждане, их праведной кары избегнуть!»

Так говорил он, печальный, и всех состраданье проникло.

Фемий тогда и глашатай Медонт, в Одиссеевом доме

Ночь ту проведшие, вставши от сна, пред народным собраньем 440

Оба явились; при виде их каждый пришел в изумленье.

Умные мысли имея, Медонт им сказал: «Приглашаю

Выслушать слово мое вас, граждане Итаки; не против

Воли Зевесовой так поступил Одиссей благородный;

Видел я сам, как один из бессмертных богов олимпийских 445

Там появился внезапно, облекшийся в Менторов образ;

Он, всемогущий, то, стоя пред ним, возбуждал в Одиссее

Бодрость, то, против толпы женихов обращаясь, гонял их,

Трепетных, из угла в угол, и все друг на друга валились».

Так он сказал им, и были все ужасом схвачены бледным. 450

Выступил тут пред народ Алиферс, многоопытный старец,

Сын Масторов; грядущее он, как минувшее, ведал;

С мыслью благой обратяся к согражданам, так им сказал он:

«Выслушать слово мое приглашаю вас, люди Итаки;

Вашей виною, друзья, совершилась беда роковая; 455