Откроется не каждому - Константин Викторович Харский

мне цыганка – а ты знаешь, как я их боюсь. Вот вспоминаю сейчас, а у самой мурашки бегут по телу… Что-то там она говорила обо всём подряд. Сказала, что колдуны у меня были в роду. Какие колдуны?! Сплошь бизнесмены, и то не всегда удачливые! Короче, подошёл потом Петя, отогнал от меня эту цыганку и спросил, не давала ли я ей денег. Мне бы тогда уже сумочку проверить… (Клара перестала дышать). И только потом я в своей сумке нашла записку от этой цыганки: в ней было написано, что у меня родится дочь, и окажется она самой лучшей девочкой на свете. Она будет очень умной, успешной, красивой, и главное – удачливой. Имя этой девочки будет – Клара. Через год ты и родилась, моя дорогая.

Клара снова начала дышать. Как же она любит свою маму!

– Мам, прости меня, если тебе кажется, что я не ценю то, что ты для меня делаешь. Я тебе очень благодарна. Просто подростки не умеют говорить комплименты. Ну уж точно не родителям. Будь уверена, я каждый день чувствую твою любовь и заботу. Я благодарна вам с папой за то, что я родилась. Мне нравится этот мир. Здесь интересно и прикольно, особенно если разобраться с тем, как он устроен, и не ждать, что счастье выдаётся кем-то снаружи.

– Какие интересные мысли, – удивилась мама, и Клара была уверена: она сейчас укусила себя за язык, только бы не сказать что-нибудь строгое в конце или не задать вопрос: «У кого их набралась?»

Прогресс не всегда идёт большими скачками. Иногда люди меняются постепенно: они делают шаг вперёд, потом – два шага назад, чтобы убедиться, правильно ли выбрано направление, но всё-таки продолжают идти дальше. «То, что мама захотела и смогла остановить себя на полуслове, очень хороший знак, – обрадовалась Клара. – Значит, я смогу изменить свою карточку в мыслях мамы. Значит, ещё не поздно».

– Ты читала дневники деда? – спросила Клара.

– Они попадались мне, когда мы разбирали его бумаги после смерти…

– После исчезновения, – поправила Клара маму.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Мы не знаем, что с ним и где он, – пояснила Клара.

– Клара, мы все его любим, но прошло уже четыре года… Надо принять реальность, – тихо сказала мама.

– Мне кажется, он был колдуном. Я читаю его дневники и становлюсь другой. Я полюбила жизнь – кто бы мог подумать! Мне кажется, я теперь лучше понимаю себя и людей. Хочешь верь, хочешь нет – я больше не боюсь столкновений.

– Только дневники – и ничего больше? – мама остаётся мамой. Снова что-то подозревает. Ей нужно время, чтобы измениться.

– Мам, ничего больше. Это не простые дневники, – Клара хотела рассказать маме про охоту за ними, про Альберта и вообще про всё это, но остановила себя. Пожалуй, на первый раз хватит. – Значит, цыганка?

– Можно и так сказать. Ты огорчена?

– Ни капли. Очень красивая история обретения имени… Правда, мне казалось, что я сама его себе дала.

– В каком смысле?.. Ой, я опаздываю на совещание. Говори, и я побежала, – заторопилась мама

– Приеду и расскажу. Папа уже выехал? – поинтересовалась Клара.

– Ему нужно будет сегодня вернуться в Питер, так что будь готова. Целую. Пока, – ответила мама.

– Значит, сегодня… – задумалась Клара. – Мам, а у меня осталось третье желание?

– Папа считает, что осталось, – сказала мама, стараясь не выдать своего мнения.

– Можно мне собаку завести?

– Ты решила клин выбивать клином?

– Я больше не боюсь собак, – сообщила Клара.

– Что случилось? Как это – не боюсь?! Просто взяла и перестала? – судя по голосу, мама не верила и снова искала подвох в словах дочери.

– Да. Просто перестала. И теперь хочу завести себе, – сказала Клара задумчиво и добавила умоляющим тоном: – Ну, небольшую…

– Давай обсудим, когда вернёшься в Питер. Я опаздываю, – ответила мама и, не дожидаясь ответа, завершила звонок.

5.4.

Клара вернулась в дом и стала ещё раз проверять, везде ли наведён порядок. Она опустила банки с припасами назад в погреб, расставила посуду. Отмыла кастрюлю от гречки, сделав при этом полезный для себя вывод: если бы она сделала эту неприятную работу сразу, то времени и сил на приведение кастрюли в первоначальный вид ушло бы в разы меньше. Однако этой жизненной мудростью Клара воспользуется ещё нескоро: мама не даст экспериментировать в своём присутствии. Будто взрослеть можно мысленно, виртуально; взрослеть, не совершая ошибок.

Из кухни Клара перешла в гостиную. Взяла золотую птичку, едва не ставшую собственностью Славика, покрутила тяжёлую статуэтку в руках и подумала: «А вдруг она и правда из золота? Никому же в голову не придёт, что у дедушки килограмм золота стоит вот так открыто, на столе, под видом позолоченной птички… А может, и позолоченная, кто его знает». Клара убедилась, что гостиная готова к её отъезду, надела чехлы на мебель и вышла из комнаты.

Она зашла в кабинет, посидела в кресле деда. Взяла лист бумаги и долго не могла решить: написать текст про предстоящий поединок с Кузнецовой или нет? В итоге Клара решила, что должна победить сама, и вернула лист бумаги в стопку.

Клара вдруг поняла, что не хочет уезжать сегодня в Питер. До школы у неё ещё есть время. Ей хотелось бы поговорить со Славиком и понять, как он относится к ней. Она также хотела разобраться, как она сама относится к Славику. Сложно всё-таки устроен человек. Вот, например, прямо сейчас Клара что-то чувствует, но что чувствует – она не знает. Ведь чтобы понять свои чувства, Кларе нужно их как-то назвать.

***

Обидная сложность внутреннего мира человека состоит в том, что как ты назовёшь испытываемые чувства, так и будешь к ним относиться. Как корабль назовёшь, так он и поплывёт.

Если посмотреть на ситуацию максимально объективно, то в крови появились гормоны, и Клара чувствует, что они вызывают внутри неё ту или иную реакцию. Пока это почти ничего не значит, если не принимать во внимание изменившиеся изза гормонов настроение и общий тонус. Но всё меняется в тот момент, когда человек называет этот комплекс переживаний каким-то конкретным словом. Казалось бы, невелико различие: те же гормоны, та же их концентрация, да и комплекс переживаний не изменился. Просто человек это как-то назвал.

Назвал – и в тот самый момент почувствовал то, чем человек отличается от остального животного мира. Слово, которым человек назвал своё переживание, мгновенно актуализирует весь его культурный опыт, связанный с этим словом. Как если бы продавец мороженного позвонил своему начальнику и сказал: