Домик под скалой - Шэрон Гослинг

Разговоры неспешно перескакивали с темы на тему; собравшиеся обсуждали родственников и знакомых, касались истории деревни, слухов и интриг – в основном ради Анны. Она смеялась рассказам о проделках бывших жителей, по которым местные по-прежнему скучали, а многие истории относились к тем временам, когда таверна «Криви Инн» процветала и в нее можно было заглянуть даже после официального закрытия. В рассказах фигурировало и «Счастье рыбачки», причем о доме говорили с такой симпатией, что Анна жалела, что не может обратить время вспять и приехать, когда была жива Брен.

– Помнишь тот шторм, через полгода после нашего переезда? – спросила Пэт Фрэнка. – Черепица так гремела, что, казалось, крышу сейчас сдует, а потом мы подумали, что Брен приходится еще хуже.

– Ну да, – кивнул Фрэнк. – Волны вздымались так, что мы не сомневались: утром выглянем в окно и увидим, что всю деревню смыло в море. Когда около часа ночи волна в третий раз ударила в дверь, я решил привести Брен в «Приют ткача». Береженого бог бережет, подумал я, а места у нас полно. В общем, я завернулся в плащ, побрел туда и постучал в дверь. Мне казалось, что я стучал не меньше получаса, пока наконец она, сонная, в ночной рубашке, не открыла дверь и не заявила, что я ее разбудил!

Пэт рассмеялась.

– Потом мы уже не волновались. Такого смелого человека еще поискать. Мы скучаем по Брен, упокой Господь ее душу.

– Забыла сказать. – Анна указала на полупустую тарелку с печеньем. – Вчера я нашла старую книгу рецептов Брен и по ней испекла песочное печенье с малиной и миндалем.

– О, как мило! – воскликнула Сьюзен, протягивая руку к тарелке. – Я помню Брен и ее выпечку. Ей особенно удавались кексы.

– Мне следовало принести книгу. – Анна повернулась к Роберту Маккензи. – Ее нужно вернуть вам, в семью. Если хотите, я за ней схожу.

Роберт улыбнулся:

– Знаете что? Лучше оставьте ее себе. Вам она пригодится больше, чем нам, и мне приятно, что книга останется в доме, где родились эти рецепты.

– Вы уверены? – Анна была растрогана. – Это так мило с вашей стороны.

– От нее нам на память много чего осталось. Вчера мы с Молодым Робби выходили в море на ее шлюпке, – прибавил он, обращаясь ко всем. – Пришлось потрудиться, чтобы ее восстановить, но теперь она в порядке. Думаю, из мальца выйдет отличный моряк. Это лучший подарок, какой только могла ему сделать Брен.

– Как чудесно, – сказала Мари. – Наверное, вы не удивились, что его тянет в море – с учетом его родословной, а? Оба его дедушки, вы сами на спасательном судне, его бабушка, мама, тетя…

Старый Робби провел рукой по волосам, и Анна заметила блеск золота на его пальце.

– Ну, ему лишь бы гоняться за своими любимыми дельфинами, в этом все дело. Вбил себе в голову, что его шлюпку можно использовать как спасательное судно, если они запутаются в сетях или еще что. Я взял с Робби страшную клятву, что он будет выходить в море только со мной или с Барбарой. Он хороший мальчик, но легко увлекается.

– Ваша жена тоже выходит в море? – спросила Анна. – Наверное, вы замечательно проводите выходные?

В его остром взгляде мелькнуло что-то, похожее на боль. Анна с замиранием сердца поняла, что сказала что-то ужасное. Внезапная тишина нарушила непринужденную атмосферу в комнате.

– Мама Робби умерла несколько лет назад. – Голос его был тихим и ровным. – Барбара приходится ему бабушкой. Она много нам помогает. И она сама опытный моряк. Еще несколько лет назад выходила с нами в море на спасательной шлюпке.

– Я… простите, – пробормотала Анна. – Я не…

Старый Робби улыбнулся и покачал головой:

– Не извиняйтесь, в этом нет нужды. В любом случае вы правы… Кэсси была настоящим моряком… Море – ее родная стихия, и я в шутку называл ее шелки.

Глава восьмая

На следующий день, в воскресенье, Анна присоединилась к Дэвиду и Глинн, которые вывели на прогулку своего ирландского сеттера, огромного ласкового пса с лохматой рыжей шерстью. Растрепанные, они постучались к ней в дверь и пригласили составить им компанию. Анна согласилась, растроганная искренним предложением дружбы и вспомнив данное самой себе обещание: «Пока ты здесь, как можно чаще говори “да”».

– Не спрашивайте, – сказал Дэвид, когда Анну официально представили собаке с не слишком подходящей кличкой Билл. – Это все Глинн. Мы договорились, что породу выбираю я, а имя – она, и я так обрадовался, что не заметил подвоха.

– По мне так чудесное имя, – сказала Анна, познакомившись с жизнерадостным Биллом, и рассмеялась, заметив торжествующий взгляд, брошенный Глинн на Дэвида.

Они пошли по главной – и единственной – дороге, ведущей из деревни, поравнялись с парковкой и стали подниматься к полям, тянувшимся к востоку от скалы, нависавшей над Криви. Тропинка уводила их все выше и становилась все круче, – казалось, скала вздымается к самому небу. Временами тропа опасно подходила к краю обрыва – так близко, что Анна могла видеть внизу не только «Счастье рыбачки», но и крыши других домов.

Анна смотрела, как Билл бежит впереди, быстро перебирая огромными лапами и время от времени останавливаясь и проверяя, следуют ли они за ним. Утром ветер усилился; он трепал волосы и сбивал дыхание. В дождливую погоду или зимой подниматься здесь было бы еще труднее. На самых опасных участках тропы виднелись следы оползней – проплешины на склонах, где трава и почва съехали вниз, обнажив красноватый камень. Анна вспомнила о поврежденных домах, которые заметила во время первого знакомства с деревней.

– Я еще вчера хотела спросить, – сказала она, – здесь бывают оползни? Некоторые дома в Криви, похоже, пострадали от них.

– Да, – подтвердил Дэвид, – просто ужас. Пару лет назад сошел сильный оползень. Во время шторма. Мы еще легко отделались – могло быть гораздо хуже. Муниципальный совет все твердит о земляных работах, чтобы укрепить остальной склон, но никто в деревне не знает, как это сделать.

– Они и сами не знают, – прибавила Глинн, – в последний год уже и разговоров не слышно.

Анна нахмурилась:

– Но ведь это опасно, разве нет?

– Опасно, – согласился Дэвид. – Потом случались и другие оползни, не такие сильные. Но Криви стоит тут несколько веков и пережила и не такое. В пятьдесят третьем году жуткий шторм на побережье смывал в море целые дома, и Криви не стала исключением. Вы, верно, заметили пустое