Ит, слип, рэйв, репит… - Александр Бессонов

Блять, она включила воду! И пела. Пока… Он подошёл ко мне сзади и сказал, что я красивая. Взял за плечи… Я просила, чтобы он прекратил. Он ударил меня по лицу, повалил на диван. А она пела.

Это длилось целую вечность. Мне было больно. Под новогодние песни с телевизора, под шум воды… Ненавижу Новый год.

Когда он закончил, он налил себе шампанского и тихо сказал: «С Новым счастьем!

Если ты кому-нибудь скажешь – убью. Завтра выходишь ко мне в кафе работать.

Иди, переоденься!»

Потом вышла она. И посмотрела на меня так… Ты понимаешь?! Она знала. Тварь, сука, гадина!

– Тихо, тихо…

– Она, как ни в чем не бывало, села за стол. Налила себе целый стакан водки и произнесла тост: «Чтобы Новый год был лучше, чем предыдущий. Всё плохое смоется!». Смоется!!!

Ну, а потом он устроил меня работать в свою шашлычную. Днём я продавала жареное мясо, а вечером мясом становилась я. Мне стало понятно, почему это место было так популярно у дальнобойщиков. «Шашлык за сто и минет за триста».

Днём я много размышляла, вот почему люди уходят сами?! Мне кажется, ответ очень простой: ты ненавидишь свою жизнь, а главное ты не знаешь, как из неё вырваться. Я была в тюрьме. Если вчера я смотрела мультик «Русалочка», то сегодня делала минет толстому и вонючему водителю из Минска. После смены заходила в аптеку и покупала упаковку любых таблеток. Любых. На какие хватало денег. Приходила домой. А там он.

Я хотела принять все свои таблетки каждый день. Но каждое утро я давала себе шанс, надежду. Я думала, что это плохой сон. Но потом он вёз меня на работу…

Было около двух дня, когда к кафе подъехал чёрный джип и оттуда вышел парень.

Он попросил меня с ним поговорить. Мы сели за столик у входа. Он сказал, что еле нашёл меня. Он друг моего отца. И у него плохие новости – отец умер. Я решила – это знак и вечером пора и мне. Ещё он передал пачку денег. Спросил, что еще может сделать для меня. Я ответила, что уже ничего. К столику подошёл Арсен и уточнил: «Если девочку брать не будешь, уезжай. Там клиент приехал».

Парень выпучил свои глаза. Потом сказал Арсену: «Беру на день!», кинул деньги на стол. Арсен спокойно пересчитал деньги и разрешил: «Хоть на два!». Парень зло посмотрел на него: «Ты людей-то с шашлыками не путай. Разница есть!»

Потом парень посадил меня в машину и отвёз в свой номер в гостинице. Сказал, ждать его. Его не было часа четыре. Потом он приехал, от него пахло дымом. Я всё поняла. Он быстро собрался, и мы уехали из этого поганого города. Он предложил, чтобы я жила у него как сестра. Чтобы я делала то, что хочу. В училище я пошла на повара. Через пару лет он предложил мне расписаться. Так и жили. Он хороший человек. Пока не встретила тебя, Почкин.

– А мать?

– Она для меня умерла. Тогда в новогоднюю ночь, в ванной.

Почкин обнял Елену. Он не знал, что делать. Оставаться с ней или уходить одному.

Глава 15

В аэропорту Тбилиси было не так много встречающих. В основном – таксисты с разными табличками. Из них выделялся пожилой русский мужчина. Высокий, широкий в плечах и с аккуратно подстриженными усами. Видно было, что он о чем-то напряженно думает.

Объявили прилет. Минут через двадцать после проверки на таможенном контроле стали выходить люди. Мужчина прищурился и стал внимательно искать глазами своего прилетевшего. Но, видимо, его не было. Прошли все пассажиры. Мужчина глубоко вздохнул и направился к выходу из аэропорта. Как вдруг голос сзади окрикнул его:

– Максим Максимыч, неужели ты не рад старому боевому товарищу?!

Мужчина развернулся и увидел его. Да, потолстел. Да, ссутулился. Полысел. Но он же!

Они бросились обнимать друг друга.

– Почкин! Как я рад тебя видеть!

⁂

Они ехали на машине Максима Максимыча. Почкин не умолкал:

– Максим Максимыч, спасибо, что согласился принять.

– Попробуй тебе откажи. Я тоже рад. Что случилось, голос у тебя был подавленный.

– Да, что-то поплыл я.

– Сколько я тебя знаю, ты постоянно плывёшь. Потом ввязываешься во что-то, а потом пытаешься вылезти…

Оба замолчали. Потом Почкин спросил:

– Как думаешь, если бы она была жива… Я был бы с ней?

– Ну, ты и вопрос задал. Откуда я-то знаю. Да ещё и с твоим характером. Но вот, что я тебе скажу точно – вы любили друг друга, ребятки. А это в нашем сумасшедшем мире что-то, да значит.

– Она мне часто снится.

– Что случилось?

– Запутался я. Поживу у тебя. Мозги в порядок приведу.

– Живи сколько хочешь. Я одинокий пенсионер. Таксую от скуки.

– Почему после службы не вернулся?

– А куда возвращаться-то? Такую страну просрали! Моя Родина – СССР! Я у себя.

– Старообрядец. Поехали обедать. Лобио с харчо где самые вкусные?

⁂

Они зашли в подвальное помещение. За каждым столиком сидело по шумной компании.

Все что-то громко обсуждали. Максим Максимыч выбрал столик в углу. Почкин сел за стол, осматривался и восторгался:

– Ты посмотри, какая атмосфера! Люди какие красивые!

– Мы ещё не выпили, а ты уже…

– Как же я по этому всему соскучился.

Они еще не успели сделать заказ, как Максим Максимыч кого-то увидел и скомандовал Почкину:

– Быстро встаём и уходим!

– Мы же только пришли.

Было поздно. От стойки бара отделился мужчина в строгом деловом костюме. На лице был шрам. Они узнали его. Каздбич. Он спокойно направился к ним и присел за стол, пристально разглядывая Почкина.

– Ну, здравствуй, Почкин.

– Мы уходим, Каздбич!

– Максим Максимыч, нет. Вы не уходите, – отрезал мужчина в костюме.

– Привет, – сухо ответил Почкин.

– Слышал, ты все также системе противостоишь? В такси или проститутом? Когда под мужиков начнёшь ложиться?

Почкин взял со стола нож.

– Ты нож-то положи. Нельзя же при всех убивать депутата грузинского парламента, в его собственном ресторане. Тем более, столовым ножом.

– Кто бы говорил…

– Что, скучаешь по ней?

– У меня к тебе один вопрос, ответишь?

– Ты гость. Конечно.

– Почему – она? Почему не я?

– Ооо, какой странный вопрос. Я реально думал, ты умнее. Не понял?

– Каздбич, позволь нам уйти. Это в прошлом, – сказал Максим Максимович.

– Горы всё