Рассказы 7. Час пробил - Алексей Сорокин

Собаки лают на склоне. Но Доход, не шевелясь, распластался на старых дровах. Сил подняться у него нет.

⁂

Поздняя, но бурная весна, как последняя любовь перезрелую бабу, накрыла Суру. Из-под снега полезли кучки прелых опилок. Недели не прошло, как ноздреватый лед, державший реку в строгости с октября, сорвался в свой последний поход на север. Холода окончательно отступили, и в поселке настали желанные тепло и свежая сырость.

Чавкая раскинувшейся по улице опилочно-снеговой жижей, постаревший на семь лет Доход в засаленной болоньевой куртке и грязных штанах цвета хаки тащил на холке большой бесформенный мешок. Сбоку на веревке шла красавица японская лайка-акита Лиса. Остановившись у нужной избы, Доход запустил руку через забор и отомкнул калитку. Зашел во двор и накинул щеколду обратно. Из будки тут же выкатился дворовый сторож Шарик и залился истеричным визгливым лаем. В ответ Лиса коротко и угрожающе рыкнула, и Шарик, заткнувшись, полез обратно в будку.

В избе на лай Шарика к окну прильнула хозяйка, полная моложавая Ксюха.

– Миш, – кликнула она мужа, – опять этот твой Доход заявился. Еще и крокодила своего приволок. Когда ты его уже отвадишь сюда ходить?

Из спальни, позевывая, вывалился краснорожий пузатый хозяин Мишка в майке-алкоголичке и семейных трусах.

– Не твоего ума дело! Он мне столько шкур каждый месяц приносит, сколько другие только по пьяни нахвастать горазды!

Миша открыл створку окна и крикнул Доходу:

– Доход! Привяжи свою и проходи в сени. Сейчас выйду!

Когда Мишка захлопнул окно, Ксюха тут же снова завела шарманку:

– Дурак ты, дурак! Ты на него посмотри – он же убийца! По нему зона горькими слезами плачет. Палычу сказать про него, и поедет куда надо! А крокодила его – на шапку! Не хочешь, я сама сделаю…

Мишка угрожающе осклабился, натягивая на себя новый рабочий комбинезон.

– Да не зуди ты! Сделает она… Я те так сделаю! Весь бизнес мне порушить хочешь, дура? А кто опять в Египет на следующей неделе собирался? За братцем своим лучше смотри! Опять на ходку собрался, остолоп!

Ксюха оскорбленно замолчала. Но когда Мишка уже собрался выходить, не удержалась и крикнула ему в спину:

– Убьет он тебя! Говорю, убьет! А Серега – что Серега? Купили там всех в суде…там все купленные, потому и посадят…

Мишка досадливо махнул рукой и вышел в сени, плотно притворив за собой дверь.

В сенях стоял влажный полумрак. Доход молча опустил перед Мишкой туго набитый мешок. Развязал. Из мешка показались собачьи шкуры. Мишка присел над мехом и запустил в него руки. Он сноровисто перебирал шкуры, про себя что-то считая и шевеля губами.

– Не порченые? – поинтересовался он для порядка.

Доход ничего не ответил. Он внимательно смотрел за тем, как Мишка преувеличенно внимательно разглядывал каждую шкурку на свет в открытый дверной проем, дул на нее, водил ладонью по поверхности. Наконец тот закончил.

– Вижу, что не порченные. Моя цена – пять штук.

Доход разомкнул челюсти и произнес жестким сиплым голосом:

– Десять.

Мишка отрицательно затряс головой.

– Вечно ты так. Хорошо… семь.

Доход молчал. Тогда Мишка достал из кармана пухлый кошель и отсчитал из него бумажки. Доход даже не пошевелился. Мишка пожал плечами.

– Как хочешь…

Мишка дернулся убрать деньги, но тут Доход вытянул руку и забрал купюры. Мишка довольно ухмыльнулся:

– Отнеси в сарай и положи там справа, как обычно.

Он уже развернулся, чтобы уйти в избу, но вдруг Доход остановил его коротким вопросом:

– Мне нужно лекарство.

Мишка снова повернулся и с сомнением посмотрел на Дохода.

– Опасное дело. Я могу надолго уехать, если спалимся. Может, ну его, а?

Доход вдруг завибрировал всем телом.

– У меня полжизни пропало. Ничего не помню. Сны снятся… хреновые… Бывает, ловить не могу. Душу удавкой, а руки не слушаются. Я так дураком стану. А нафига тебе дурак? Сам подставлюсь и тебя сдам, по дурке оно всякое бывает.

Мишка мрачно смотрел на Дохода и на шкуры. Внутри него происходила борьба. Потом он шагнул к Доходу и громким шепотом прокашлял тому прямо в лицо:

– Хорошо… попробую. Только ради тебя. По дружбе. Сто штук – и будет тебе лекарство.

Доход коротко качнул из стороны в сторону головой:

– У меня столько нет. И не будет никогда.

– А сколько у тебя есть?

Доход, не задумываясь, ответил:

– Семьдесят… наскребу.

Мишка покрутил в голове варианты, потом усмехнулся:

– У тебя ж хорошие уловы все время были… Хорошо. Семьдесят и шкуру Лисы.

Доход бросил на Мишку тяжелый взгляд. Вскинул на плечо мешок и размашисто шагнул во двор. Мишка некоторое время стоял и ждал обычного возвращения с ясным ответом. Но, услышав скрип калитки и запоздалый заливистый лай Шарика, пожал плечами и ушел в избу.

Ксюха дожидалась его, ожесточенно потроша свежевыловленную красную рыбу.

– Сторговался? – насмешливо бросила она мужу. И потрясла перед Мишкой головой рыбины, которую тут же с отвращением бросила в ведро.

– Сто раз говорила тебе, уроды кривозубые – это самцы. Толку от них как от козла молока – ни икры, ни жира в мясе. Даже Шарик их не жрет!

Но Мишка, не обращая на супругу особого внимания, присел у стола. Он был глубоко в своих мыслях. Ксюха, не замечая этого, продолжала балаболить:

– С такой сноровкой скоро без штанов останемся. А у тебя все одни бомжи на уме. Много сегодня твой убийца дворняг-то задушил?

Мишка, как будто очнулся, вдруг спросил невпопад:

– Ксюх, а что твоя двоюродница, лекарство-то может достать?

Язвительная улыбка исчезла с лица Ксюши прямо в помойное ведро у ее ног. А вслед за ней со звоном на пол полетел нож.

– Ты что? Ты ему сказал?! Ой, дурак!.. Нас же посадят! Он же заяву накатает, он уже накатал! И все! Больше никаких курортов! И серьги отберут, и платья! И сумочку! На урановой шахте сгноя-ят!..

– Заткнись, дура! – не выдержал Мишка. – Какие шахты? Он сам раньше нас туда загремит, если рот откроет. Я ему дозу за семьдесят штук предложил взять. И шкуру крокодила в придачу.

Ксюха задохнулась от перепада чувств.

– Это… шуба мне и в Таиланд, что ли?

Мишка передразнил:

– Шуба-дуба-дуба… На нем опробовать можно. Попробует, подсядет, другим посоветует. Такие деньги можно делать!

Ксюша засомневалась:

– А если помрет? Бывает же. Сеструха говорила. Исчезают и всё, как будто не было никогда.

Но Мишку было уже не остановить:

– Да с чего помрет? Доход – он только