Откроется не каждому - Константин Викторович Харский

Потом мама поинтересовалась, как Клара избавилась от страха собак. Услышав подробный и эмоциональный рассказ дочери, она не удержалась и напомнила, как долго, но безуспешно и она, и папа, и дедушка, и все остальные пытались донести до Клары мысль о том, что Мухтар её не кусал.

– А мы все тебе об этом говорили.

– Лучше надо было говорить, – спокойно сказала Клара.

Кларе понравилось завтракать с мамой. Она похвалила её вишнёвый компот, на что мама отреагировала так, что зеркальные нейроны Клары считали: «Ври больше». Клара стерпела. Им обоим предстоит пройти большой путь. Клара знает про виртуальную карточку мамы в своей голове и уже работает над её улучшением, а вот маме теперь надо как-то об этом сказать: карточка Клары в её голове тоже требует коррекции.

Клара принесла дневник деда и села напротив мамы.

– Ты говорила, что смотрела… читала эти дневники. Я прошу тебя прочитать любую запись ещё раз, – предложила Клара.

– Зачем?

– Мама, поверь, это не простые дневники. Это… Ну, ты сама увидишь. Только тебе нужно настроиться на чтение…

– Ой, не морочь мне голову! – отмахнулась мама и потянулась к дневнику, но Клара накрыла его рукой и не отдала. Мама с удивлением посмотрела на дочь: – В чём дело?

– Ты сейчас настроена доказать, что твоя первоначальная оценка является верной, – пояснила Клара.

Мама нахмурилась:

– Когда ты успела так повзрослеть?

– Сейчас важно другое. Попробуй засомневаться в том, что это просто дневники и ничего больше. Усомнись в своём мнении.

– Почему бы мне в нём сомневаться? – возмутилась мама.

– Тогда ты смогла бы увидеть всё, что там описано, своими глазами. Ты физически перенеслась бы в то время: ты увидела бы, как вы с папой приехали первый раз в Руссу, как вас встречал дед…

– У меня всё хорошо с памятью. Мне этого не надо, – ответила мама, посмотрев на часы.

– Вероятно, я иногда так же отказываюсь от предложенного блага, и ты тогда так же бессильна мне что-либо объяснить, – задумчиво сказала Клара и ушла вместе с дневником в свою комнату.

Мама ушла на работу, а Клара договорилась о встрече с Анькой. Как ни крути, они всё-таки подруги, и надо было рассказать ей о том, что произошло в Старой Руссе, хотя о чёмто придётся и умолчать. Клара долго думала, брать ли с собой дневник, чтобы проверить, сможет ли Анька погрузиться в записи деда, но в конце концов решила сначала дождаться, когда к ней самой вернётся способность путешествовать по текстам.

Анька рассказала о дуэли между Саней и Вовчиком. Вовчик выиграл нечестно: он сказал, что соревнования и дуэль – не одно и тоже, и дрался не по правилам. А Саня после этого не пришёл на следующую тренировку и не отвечает на звонки.

Анька подозревает, что он вообще бросил фехтование.

– Может быть, он ранен, и поэтому пропустил тренировку? – предположила Клара.

– Он получил три укола в торс, но это – синяки, а не раны, – возразила Анька.

Анька взяла с Клары слово, что та никогда и никому не расскажет про дуэль. Клара поинтересовалась причиной дуэли, но Анька сделала вид, что не понимает, о чём идёт речь:

– Дуэль? Какая дуэль, подруга? Ты, видно, перегрелась на солнце, – и Клара поняла, что тема уже закрыта.

Клара рассказала про покупателей дома всё, кроме того, что они приходили за дневниками. Она почти всё рассказала про Славика и его друзей, не упомянув только своего отношения к Славику, потому что не разобралась в этом толком сама.

Анька как-то, между прочим, словно это было не так уж и важно, сказала, что на двадцатое августа поставлено отборочное соревнование, и удивилась, что Клара не знает об этом.

– Ну вот теперь ты знаешь и должна вернуться к усиленным тренировкам, – Анька заторопилась по своим делам и убежала раньше, чем этого ожидала Клара. Оставшись одна на скамейке в сквере, она набрала номер Сани.

– Привет, – сказал Саня.

«Значит, он тоже сохранил мой номер», – подумала Клара.

– Привет, давай встретимся.

– Зачем? – спросил Саня.

– Хочу рассказать, что со мной случилось и почему мне теперь нравится жить, – объяснила Клара.

Саня молчал.

– Я твой друг, – сказала Клара.

– Куда приехать? – после долгой паузы спросил Саня.

Они договорились встретиться возле станции метро «Горьковская» и погулять в сквериках, а если будет настроение, – то дойти до Петропавловки. Саня сказал, что забыл уже, когда последний раз был внутри крепости.

Через час они уже гуляли по крепости, разговаривая обо всём, и Саня поверил, что Клара искренне хочет, чтобы он вернулся в команду. Наконец они остановились около неубедительного памятника Петру I скульптора Шемякина.

– Я проиграл, – сказал Саня. – Я неудачник и слабак, я тупой, и у меня вообще ничего не выходит. У меня нет друзей, и мне тошно. Да у меня даже по истории тройка!

– Я твой друг, – мягко напомнила Клара. – Всё, что ты сказал, – и правда, и неправда одновременно. Правда – потому что ты сам так про себя думаешь, и у тебя есть примеры того, почему ты слабак, почему ты тупой и так далее. Ты смотришь именно на эти примеры и думаешь, что знаешь правду о себе, а решив, что есть правда, ты на остальные примеры закрываешь глаза. И из двух дорог ты оставляешь себе ту, в которую поверил. Но дорог гораздо больше! Ты – больше, чем сам о себе думаешь. Ты можешь быть кем угодно! Даже взрослые могут быть кем угодно. Верни себе это право – быть кем угодно, не соглашайся на то, что перед тобой есть только одна дорога, и та – тропа неудачника.

Саня ошарашенно смотрел на Клару и хмурился. Он никак не мог поверить, что это – та самая невзрачная, тихая девочка, которая всухую проиграла Кузнецовой несколько дней назад.

– Если ты такая крутая, чего тогда проиграла Кузнецовой? – Саня наивно полагал, что у него в руках есть козыри.

– Четыре дня в Старой Руссе, волшебная книга, которую я там нашла, – и перед тобой другой человек, – радостно объяснила Клара.

– Как в кино? – удивился Саня.

– В смысле? – не поняла Клара.

– В кино в людей иногда вселяются разные твари… – стал вспоминать Саня.

– Нет. Просто произошло так много перемен, что я поняла кое-что очень важное.

– Например? – со скепсисом в голосе спросил Саня.

– Теперь я знаю, что значит быть взрослой, – пояснила Клара.

– Ну, это