Путешествие на Запад. Том 4 - У. Чэнъэнь

Постепенно государь и государыня, а также придворные дамы начали понемногу приходить в себя от испуга и принялись смотреть на небо. Но мы пока оставим их.

Вернемся к оборотню и Великому Мудрецу Сунь У-куну, которые вели бой друг с другом. Прошло уже почти полдня, но все еще не видно было, кто из них выйдет победителем. Кинув свой посох вперед, Сунь У-кун крикнул: «Изменись!» Сразу же из одного посоха появилось десять, из десяти – сто, а из ста – тысячи. Они заполнили почти половину небосвода, мелькая, словно извивающиеся змеи. На оборотня со всех сторон посыпались удары, и он стал терять силы. Преобразившись в чистый ветерок, оборотень бросился бежать и умчался в лазоревую бездну небес. Сунь У-кун тотчас же прочел заклинание, от которого все посохи вновь собрались в один, и, оседлав благо- вещий луч, погнался за оборотнем. Приблизившись к Западным небесным воротам, Сунь У-кун увидел сияние. То были стяги и знамена небесных воинов. Тогда он закричал во всю глотку:

– Эй! Хранители небесных ворот! Держите духа-оборотня! Не выпускайте его!

В это время у ворот находился сам небесный князь – хранитель государств и с ним четыре главных небесных полководца: Пан, Лю, Гоу и Би. Все они тотчас подняли свое оружие и преградили путь оборотню. Оборотню некуда было деваться, он повернул обратно и вновь схватился с Сунь У-куном, пустив в ход свою дубинку.

Вращая посох колесом, Сунь У-кун присмотрелся к дубинке и заметил, что она похожа на пест, которым толкут зерна: на одном ее конце было утолщение, а другой конец был заостренным.

– Эй ты, скотина! – закричал Сунь У-кун. – Что это у тебя за оружие? И как осмеливаешься ты с такой дубинкой выступать против меня, Сунь У-куна? Живо сдавайся! Не то я одним ударом палицы размозжу тебе голову.

– Да ты не знаешь, что у меня за оружие! – скрежеща зубами от ярости, воскликнул оборотень. – Вот послушай, что я тебе расскажу!

Знай: матерьял, из которого сделана

     Эта дубинка, что славу стяжала, —

Яшма чудесная, яшма бесценная

     Цвета бараньего свежего сала.

Сколько веков ее мастер обтачивал,

     Счесть не под силу и тайной науке:

Во времена первозданного хаоса

     Это оружье попало мне в руки.

Первым добыть мне ее посчастливилось,

     Мне помогли и коварство и сила.

Происхожденье ее – необычное:

     Высшее небо ее породило.

Сосредоточена в ней животворная

     Мощь величайшего в мире сиянья —

Та, что от солнца с небес растекается

     По четырем сторонам мирозданья.

Ей, несравненной, не знающей устали,

     Пять своих сил подарила природа,

Духом она благовещим проникнута,

     Ей не страшна никакая невзгода.

И, неразлучен с чудесной дубинкою,

     Долго средь лунного жил я народца,

Долго толок драгоценное снадобье

     Возле дворца, что Коричным зовется.

Знай, что к цветам я питаю пристрастие,

     Вот почему я на землю спустился,

Краем Небесных бамбуков прельстившийся,

     В нежную девственницу превратился.

В царских палатах живя припеваючи,

     Только одним я желаньем пылаю:

С Танским монахом, почтенным и праведным,

     Брачный союз заключить я желаю.

Так предначертано было заранее,

     Мне с нареченным сейчас пировать бы,

Ты же задумал расстроить мой замысел,

     Чтобы не праздновать мне этой свадьбы?

Дерзостный, ищешь ты собственной гибели,

     Так приготовься же к смертному бою

Эй, негодяй, оскорбитель непрошеный,

     Вот я когда рассчитаюсь с тобою!

Знай, что оружье давно мое славится

     И меж нечистыми и меж святыми,

Знай, что с дубиною посох не справится,

     Хоть и с узорами он золотыми.

В Лунном дворце Необъятного холода

     Этим оружьем толок я лекарство.

Стоит хоть раз прикоснуться им к недругу —

     Сразу он канет в загробное царство!

Выслушав оборотня, Сунь У-кун громко рассмеялся и сказал:

– Ну и скотина же ты! Хорош, нечего сказать! Неужели ты не знаешь о моем могуществе, раз жил в Лунном дворце? Да еще смеешь препираться со мною? Живо покажись в своем первоначальном виде и изъяви мне покорность. Тогда я пощажу тебя и оставлю в живых.

– Я знаю тебя, – спокойно отвечал оборотень, – ты тот самый конюший, который пятьсот лет назад учинил великое буйство в небесных чертогах. Полагалось бы, конечно, уступить тебе. Но ты расстраиваешь мою свадьбу, а за это мстят кровью, как за убийство родителей. Поэтому я не могу смириться и должен проучить тебя, конюший, за твою неслыханную дерзость и кощунство!

Слово «конюший» задело за живое Великого Мудреца Сунь У-куна. Он страшно разгневался, поднял железный посох и кинулся бить оборотня, но тот завертел своей дубинкой, и снова начался бой.

И в самом деле, в целом мире

     Соперников достойней нет,

Знать, сила в посохе святая,

     Раз одолел он столько бед!

И этот пест несокрушимый,

     Округлый с одного конца,

Которым снадобье бессмертья

     Толкли у Лунного дворца.

Один из двух бойцов могучих,

     Коварный оборотень-враг,

Без спроса небеса покинул,

     Замыслив любодейный брак.

Другой – отважный, непорочный,

     Сражаясь с тысячами зол,

Монаха в этот край далекий

     Из царства Танского привел.

Виновником же этой схватки

     Мы все равно считать должны

Не этих недругов смертельных,

     А государя той страны:

Цветы любил он свыше меры,

     И долго было невдомек

Ему, беспечному, что этим

     Он оборотня в сад привлек.

И вот под небом разгорелся

     Жестокий бой, смертельный бой:

Две яростных, две грозных силы

     Вступили в спор между собой.

Упрямы, беспощадны оба,

     Мечтой распалены одной:

Ни с чем в сраженье не считаясь,

     Врага сразить любой ценой!

Взгляни на них – не сразу скажешь

     Кто неустанней, кто хитрей:

Друг друга бьют, слепят, толкают,

     Чтоб с ног врага сшибить скорей,

А разойдясь, грозят друг другу

     И – слово за слово – бранят,

Видать, на брань горазды оба:

     И наш герой и супостат.

На всей земле бойца не сыщешь,

     Чтоб так же был