Путешествие на Запад. Том 4 - У. Чэнъэнь

Вдвое краше невеста

     В ослепительном свадебном шелке,

А чиста, благородна,

     Словно лилия иль орхидея.

Золотыми огнями

     Блещут кольца ее и заколки,

Лишь цветок или яшма

     Красотою сравнились бы с нею.

Лик ее набеленный

     Выражает и знатность и славу,

Брови тонки, как нити,

     Как далеких вершин очертанья,

Средь нарядных подружек

     Выступает она величаво,

А улыбка и взоры

     И скромны и полны обаянья.

* * *

Прекресна! Прекрасна! Прекрасна!

Как небесная дева,

     Как бессмертная дева – прекрасна!

Сколько прелести гордой

     В каждом взоре ее, в каждом жесте!

Все любви в ней достойно,

     Все волнует глубоко и страстно,

И помада и пудра —

     Все к лицу нашей юной невесте.

Право, можно подумать,

     Что явилась она в это утро

Не из царского дома,

     А с далекой вершины

Тяньтая140. Так изящны манеры,

     Так звучат ее речи премудро,

Так сияет улыбка,

     С нежных губ ароматом слетая.

Под мелодию флейты,

     Под родные девичьи напевы

В хороводе веселом

     Вьется птицей она золотою.

Пусть нежны и красивы

     Вкруг нее благонравные девы —

Ни одна не сравнится

     С бесподобной ее красотою!

* * *

Свадьба! Свадьба! Свадьба!

Орхидеями пахнет,

     Веет мускусом пряным и томным,

Молодые красавцы

     Перед входом рядами застыли,

Девы пестрой толпою

     Собираются в зале огромном,

И придворные дамы

     Свои пышные платья сменили.

А царевна-невеста

     Одеянием новым блистает,

Взбиты пышной прической

     Благовонные, черные пряди,

Из-под верхней одежды

     Разноцветная юбка спадает.

И горят самоцветы

     На ее драгоценном наряде.

Вот послышались в зале

     Звуки музыки дивно согласной,

И в кружащемся танце

     Цвет лиловый смешался с пунцовым,

И для радостной встречи

     Этой царственной свадьбы прекрасной

Мы в счастливое утро

     Собираемся в зале дворцовом!

Вернемся, однако, к правителю, который прибыл во дворец Озаренный солнцем. Навстречу ему вышли царицы и придворные дамы, ведя царевну. Остальные пышно разодетые девы и прислужницы тоже сопровождали их. Правитель занял свое место и был в самом благодушном настроении. По окончании церемонии поклонов, совершенных царицами и всеми остальными, государь обратился к царевне.

– Доченька моя! – ласково сказал он. – Желание твое сбылось, тебе посчастливилось встретиться с праведным монахом в тот день, восьмого числа, когда ты кинула свой разноцветный мячик. Приготовления к свадьбе уже завершены. Сегодня как раз наступил желанный срок. Будь готова явиться вовремя на пир, чтобы осушить свадебный кубок. Смотри не опоздай и не упусти счастливый час!

Царевна приблизилась к правителю и повалилась ему в ноги. – Отец мой, повелитель! – проговорила она, низко кланяясь. – Молю тебя, прости мой тяжкий грех, но позволь все же словечко молвить! Я слышала, что у Танского монаха есть трое спутников-учеников, страшных и безобразных на вид. Я боюсь встретиться с ними. Умоляю тебя, отец, вели выпроводить их из города, не то от испуга со мной может случиться беда.

– Доченька моя, – отвечал ей правитель, – спасибо, что напомнила мне. Я совсем позабыл, что эти трое действительно на редкость безобразны. Сейчас они в дворцовом саду, в беседке Весна. Все эти дни я велел ухаживать за ними, а теперь хватит. Пусть принесут подорожную, и я отправлю их из города. Вот тогда мы и попируем на славу!

Царевна вновь совершила низкий поклон, поблагодарив за милость, а правитель, не мешкая, отправился в тронный зал и велел пригласить к нему нареченного зятя с его тремя учениками.

Все это время Танский монах аккуратно вел счет дням. Двенадцатого числа, еще до наступления рассвета, он разбудил своих учеников, чтобы посоветоваться с ними, как быть дальше.

– Ну вот, сегодня уже двенадцатое… – удрученно проговорил он. – Что же мне делать?

Сунь У-кун стал успокаивать его.

– Я уже определил, что над правителем нависли темные силы, – сказал он, – правда, пока они не причинили ему вреда. Царевны я еще не видел. Вот если бы она вышла, я сразу же, с одного взгляда, определил бы: настоящая она или нет, а тогда можно было бы начать действовать. Ты только не беспокойся. Нынче нас обязательно попросят покинуть город, и ты соглашайся. Я мигом вернусь, только переменю свой облик, и буду неотступно охранять тебя.

И действительно, пока учитель и его ученики совещались, появились дворцовые чины, ведающие царским выездом и церемониалом, которые передали приглашение. Сунь У-кун рассмеялся.

– Идем! Идем! – вскричал он. – Наверное, нам сейчас устроят проводы, а наставник наш останется здесь и будет сочетаться законным браком.

– На прощанье нам, конечно, подарят изрядное количество золота и серебра, – начал мечтать вслух Чжу Ба-цзе. – На эти деньги мы сможем закупить разные вещи для подарков и отправимся восвояси. Я вернусь в дом к своему тестю и вновь заживу со своей зазнобушкой…

– Попридержи язык, – остановил его Ша-сэн. – Пусть всем распорядится наш старший братец Сунь У-кун.

Быстро собрав поклажу и коня, наши путники отправились вслед за придворными чинами и прибыли к красному крыльцу у дворца. Правитель принял их и велел приблизиться.

– Подайте мне вашу подорожную, – приказал правитель. – Мы сейчас приложим к ней нашу государственную печать, поставим подпись, а затем вернем ее, чтобы вы могли следовать дальше. Кроме того, вам приготовлено достаточно разных припасов на дорогу. Скорей отправляйтесь на чудесную гору шань поклониться Будде. Если раздобудете священные книги и снова будете проходить здесь, получите от меня щедрое вознаграждение. Зять пусть остается здесь, и вы о нем не беспокойтесь.

Сунь У-кун поблагодарил правителя и велел Ша-сэну достать подорожную, которую и вручил правителю. Тот прочел ее, поставил печать и собственноручно расписался. Затем правитель взял десять слитков золота и двадцать слитков серебра и передал их Сунь У-куну в дар. Как вам уже известно, Чжу Ба-цзе был корыстолюбив от природы. Он поспешил принять этот подарок и спрятал его, а Сунь У-кун в это время по-монашески стал кланяться правителю, бормоча какие-то буддийские изречения. Затем он повернулся и хотел удалиться, но Танский наставник кубарем скатился со своего сиденья, бросился к нему и вцепился в него обеими руками.

– Как же это вы собираетесь оставить меня