Дым над тайгой - Станислав Васильевич Вторушин

— Кузенкова положили в больницу, — сказал он. — Очевидно, надолго. Поработайте за него. Все материалы передавайте через стенбюро прямо на меня.

Таня обрадовалась возможности почувствовать себя корреспондентом «Известий». Во-первых, это большое доверие. А во-вторых, возможность по-настоящему показать себя. Она тут же позвонила в объединение «Сибнефтегазразведка» Сорокину: вдруг у геологов имеются интересные новости? Он и сказал ей, что на Кедровой площади не сегодня-завтра должны начаться испытания и геологи обязательно получат хороший фонтан. Таня вспомнила, с каким трудом Остудин доставал оборудование, чтобы пробурить там первую скважину, как, выкрутив руки, его заставили потом бросить ее недобуренной, и вот теперь экспедиция все-таки получит на Кедровой нефть. «Какой же упорный Остудин», — подумала она и решила с первым самолетом лететь в Таежную нефтеразведочную экспедицию. История с открытием Кедрового месторождения тянула на хороший очерк для «Известий».

У Тани было много знакомых среди летчиков и служащих аэропорта. Ни одна вечеринка или семейное торжество не обходились у них с Андреем без гостей, и почти все они были сослуживцами Андрея. Собираясь в Таежный, Таня накануне вечером позвонила в отдел перевозок и узнала, что в аэропорту ночует самолет из нефтеразведочной экспедиции. Добираться на нем было удобнее, чем на рейсовом самолете, и Таня попросила диспетчера передать летчикам, чтобы они взяли ее с собой.

Утром она была в аэропорту. Командир самолета оказался незнакомым ей человеком, но встретил приветливо. Правда, поторопил:

— Давайте быстрее, мы уже и так задерживаемся с вылетом.

Он держал в руке традиционный большой черный портфель, в котором летчики возят свои документы.

— По-моему, я вовремя, — сказала Таня, улыбнувшись.

Но, судя по тому, как он торопился, Таня поняла, что командир ждал только ее. Он даже не стал отвечать ей. Открыв дверь комнаты летчиков, командир направился к выходу на поле, и Таня поспешила за ним. Еще издали увидела одиноко стоящий АН-2 и трех мужчин около него, но никак не предполагала, что один из них — Остудин. И потому, подойдя к самолету, растерялась.

Таня настраивалась на эту встречу. Она даже нарисовала себе, как это произойдет. Она не будет говорить Остудину, что готовит материал для «Известий». Пусть прочитает и удивится. В ее сумочке лежало несколько визиток с коротким и, как ей казалось, впечатляющим текстом: «Ростовцева Татьяна Владимировна, специальный корреспондент газеты «Молодой ленинец». Более всего в этом тексте ей нравилось слово «специальный». За ним скрывалась таинственная многозначительность. Таня хотела войти в приемную Остудина, поздороваться с Машенькой и попросить, чтобы она отнесла визитную карточку начальнику. А сама, сев на стул, с полным безразличием стала бы рассматривать свои ногти. Почему именно ногти, Таня не знала. Ее не распирало тщеславие. Ей просто хотелось посмотреть, как отреагирует Остудин на ее появление. Выскочит в приемную или, пригласив войти, будет сидеть за начальственным столом в своем кабинете?

Все, что было между ними, осталось в далеком прошлом. Сначала Таня казнила себя за свою бабью слабость, но потом решила: раз уж это случилось, надо пережить и больше не вспоминать. Всю свою любовь она перенесла на Андрея. А перенес ли ее Остудин на свою жену? Или, как и раньше, будет не в силах оторвать от нее, Тани, счастливых глаз? Она не сознавалась себе в этом, но в глубине души была бы счастлива, если бы Остудин до сих пор вздыхал по ней.

Однако встреча произошла совсем не так, как ее запланировала Таня. Она оказалась и неожиданной, и совсем не официальной. Подходя к самолету, Таня не сводила с Остудина внимательных глаз. Ей показалось, что Роман стал еще шире в плечах, а кожа на лице задубела и выглядела огрубевшей. «Наверное, не вылазит из тайги», — подумала она, остановилась рядом с ним и, немного замешкавшись, протянула руку для приветствия. Ей почему-то казалось, что он должен поцеловать ее. Он всегда делал это раньше. И если руку приходилось целовать при людях, он превращал это в шутку. Сослуживцы улыбались, но Таня знала, что сам Остудин этим никогда не шутил.

Сейчас он даже не пожал ее ладонь, а лишь слегка прикоснулся к ней. Но, ощутив это прикосновение, Таня неожиданно почувствовала, как забилось у нее сердце. «Неужели при виде его я буду дрожать всю жизнь?» — спросила она себя, стараясь подавить внезапное волнение. Однако сделать этого ей не удалось. Когда Остудин, прикоснувшись к ее ладони, полушепотом произнес: «Здравствуй!» — она ощутила, как по всему телу прокатился жар. «От прошлого так просто не избавиться, — подумала Таня. — Оно живет в глубине нас, и когда приходит время, всплывает на поверхность».

Остудин взял Таню под локоть, помог подняться в самолет. Она чуть не запнулась о длинный деревянный ящик, который стоял у входа, и прошла к кабине, где сидел единственный пассажир — молодой парень в камуфляжной форме. Таня села напротив него. У парня было бледное лицо, но Таня не придала этому значения, все ее внимание было сосредоточено на Остудине. Она видела, что он рад встрече с ней.

Первый вопрос, который у нее вертелся на языке, был о его личной жизни. Не о семейной, семейные дела интересовали ее лишь в самом общем плане. Ей хотелось знать: находит ли Остудин до сих пор моральное удовлетворение в своей работе, какая атмосфера сложилась в экспедиции после того злопамятного бюро райкома? Таня знала, что личной жизнью Остудина, как бы странно это ни звучало, была его экспедиция. Он жил только ее делами и заботами. Поэтому и начала говорить о деле. Старший лейтенант с рукой на перевязи, сидевший напротив, выпал из ее поля зрения. Она начала приглядываться к нему, когда они уже летели над тайгой.

Таня раньше Остудина заметила, что он побледнел, а на лице выступили мелкие бисеринки пота. Это показалось ей странным, и она подумала, что парню, по всей видимости, плохо. Но перелет на самолете АН-2 не все переносят стойко, и тут уж сам пассажир должен бороться со своей слабостью. И лишь когда старший лейтенант, посмотрев на нее расширившимися зрачками, начал сползать с сиденья на пол, она испугалась. Первой мыслью было бежать к пилотам и требовать, чтобы они связались с ближайшим аэропортом и просили посадки. Но ситуацию неожиданно исправил Остудин. Взяв старшего лейтенанта за плечи, он усадил его на сиденье, достал из портфеля коньяк и заставил выпить. Старший лейтенант пришел в себя. Хмель, ударивший в голову, притупил боль, и