«Корабль любви», Тайбэй - Эбигейл Хин Вэнь

— А ты ничего не хочешь? — спрашивает меня подруга.

Мне слегка не по себе. В моей семьей каждый цент на счету, и я никогда не чувствовала себя вправе скупать все, на что упадет взгляд, в отличие от Софи. Наша цель — клубный прикид, и я должна приберечь свой запал для него.

— Э… Да, разумеется, — отвечаю я. — Пока прицениваюсь.

Софи просматривает стопку джинсов DKNY, примеряет желтые куртки North Face, вертит в руках сумочки Coach.

— Конечно, подделки, зато за бесценок, — восхищается моя новая подруга. Она прикладывает ко мне полосатое платье с надписью «ЕПе». — Как насчет этого? Прямо твой фасончик. Ты стройная, но крепенькая.

— Спасибо, только не это, — отмахиваюсь я. — Я хочу наряд, в котором мама убила бы меня.

— Мне нравится ход твоих мыслей, — хохочет Софи.

— Привет, Софи. — К моему разочарованию, к нам подходит Рик. Он наклонил голову набок, потому что держит на плече стофунтовый холщовый мешок, балансируя им, как китенком. Получается, он тоже удрал с церемонии открытия смены. От стопроцентной влажности моя кожа стала липкой, но чудо-мальчик в темно-зеленой рубашке, обтягивающей широкие плечи, по непостижимой причине свеж и прохладен, точно тенистый ствол дуба. Я досадливо морщусь.

— Это рис? — Софи возмущенно бьет кулаком по его мешку. — Ты что, переводишься на мой кулинарный факультатив?

— Я пытался, но мест уже не осталось. — Чудо-мальчик поправляет мешок на плече. — Это вместо гирь. Оказалось, настоящие гири здесь стоят пятьдесят баксов кило, вот я и купил рис. Десять центов за килограмм. — Рик ухмыляется, явно довольный собой.

Я приподнимаю бровь. А он сообразительный.

И, как оказалось, без понтов. Но Софи вздыхает:

— Мы здесь меньше трех часов, а ты уже взялся за тренировки!

— Я пятнадцать часов просидел в самолете, зажимая уши коленями. Шикарно отдохнул, пора за работу.

Я согласна: вместо того чтобы страдать от джетлага, я чувствую себя настолько бодрой, что готова обойти весь город. Чудо-мальчик перекладывает мешок на другое плечо. Его футболка задирается, обнажая смуглый мускулистый живот; я тут же отворачиваюсь, но он успевает перехватить мой взгляд. До чего же по-дурацки вышло!

— Что ж, по крайней мере, настроение у тебя улучшилось, — говорит Софи. — Дозвонился?

— Да, симка заработала. У меня в комнате и стационарный телефон есть.

— Так нечестно, правда? У нас нет никакого телефона.

— Мой сосед по комнате — какой-то ВИП. Зовут Ксавье. Мы еще не познакомились.

— Ну разумеется, ВИП достался именно тебе.

Софи ловит мой взгляд и многозначительно поводит бровью. Ксавье.

— Проехали. Дженна передает тебе привет. Вот что я для нее нашел. — Рик дотрагивается до торчащей из его кармана головки резной птицы, перевязанной красной ленточкой. Выходит, он не только чудо-мальчик, но и чудо-бойфренд. Кто бы сомневался. Мне до сих пор не верится, что Софи предложила ему встречаться со мной — я ни за что не стала бы добиваться шумного родительского одобрения таким образом. Ну почему у мистера Суперотличника не хватает скромности, чтобы хоть выглядеть соответствующе — подслеповатым прыщавым заморышем. Впрочем, Софи права: настроение у него разительно улучшилось.

— В четверг махнем в клуб «Поцелуй», — сообщает ему Софи. — Это идея Эвер.

Рик приподнимает густую бровь:

— Времени даром не теряете, да?

— Carpe diem[32]. — Я невозмутимо пожимаю плечами. На улицах Тайбэя звучит латынь, а не китайский. Вот так-то!

— Carpe noctem, — отвечает он, — лови ночь.

Deodamnatus![33] Чудо-мальчик снова меня обставил: сколько же языков он знает? Я утешаю себя, представляя, как использую это большое крепкое тело в качестве боксерской груши.

— Встретимся возле нашей комнаты в одиннадцать, — заявляет Софи. — И пожалуйста, не надевай желтое. Оно придает тебе…

— Ты уже говорила: желтушный вид. — Рик косится на меня. К своей большой досаде, я прямо обмираю от этого взгляда. — Тетушка Клер будет в восторге, когда узнает, что ты умоляла меня сопровождать вас. И даже подкупала прекрасными рекомендациями по стилю. Я приду. Не желаю разбивать ничьих сердец.

— Вот он, настоящий Рик У. С возвращением! Только не говори, что это результат телефонного секса с Дженной.

— Попрошу без грязных намеков.

— Ну, за нас-то не волнуйся. — Софи берет меня за руку, пока я пытаюсь отмахнуться от непрошенных видений. — Ни одному парню не под силу разбить наши сердца.

— А я за вас и не волнуюсь, девочки.

И, осклабившись, чудо-мальчик удаляется, по-прежнему неся на плече мешок.

— Обойдемся без сопровождающих! — кричу я, но Рика уже и след простыл.

* * *

Час спустя я неуверенно таращусь в большое зеркало в отгороженной занавесками примерочной. Черная шифоновая юбка на целых два дюйма выше колен. Я поворачиваюсь, чтобы рассмотреть корсетоподобную спинку черного топа с бретелькой через шею, и вижу атласную шнуровку и широкие просветы, через которые проглядывает голая кожа. Это наряд для танцев — взмахов ногами, пируэтов, сильных рук, обнимающих за талию. Наплевать, что корсеты вышли из моды, я их обожаю.

Но между поясом юбки и топом виднеется широкая полоса бледной кожи.

«Какой позор! — звенит у меня в ушах мамин голос. — Хочешь, чтобы мальчики думали, что ты испорченная девчонка?»

Мое отражение вздрагивает. Нынче летом правило «Одеваться как монашка» отменено, но, кажется, с этим нарядом я все же переборщила. «А кроме того: что подумает сопровождающий Рик?» — проносится у меня в голове, прежде чем я вспоминаю, что мне без разницы. Я нехотя стаскиваю с себя юбку и топ и возвращаю протестующему продавцу. В любом случае, мне такое не по карману. Но тут меня осеняет. Может, я сумею найти в Тайбэе танцевальную студию и запишусь туда? Эта мысль дает мне новую надежду.

Я направляюсь вдоль вешалок с платьями к магазину на другой стороне торгового ряда, где перед зеркалом вертится моя подруга. Она одергивает подол платья из золотого ламе, тонко расшитого цветами. Шелковая материя туго облегает пышные формы; Софи надевает на шею связку золотых цепочек, которые струятся по глубокому V-образному вырезу в ложбинку декольте. Она воплощение сексуальности и не боится открыто демонстрировать это.

— Дошао цянь?[34] — интересуется Софи у продавца. — Что? — взрывается она, когда тот называет цену. — Тай гуй![35]

Я, разинув рот, наблюдаю, как плутовка разыгрывает представление, достойное «Оскара»: она торгуется, жестикулирует, чуть ли не ударяется