Юность подарит первые шрамы - Стейс Крамер

– Себя сначала заставьте!

– Джераб! – за спиной Эверетта показалась Алесса. – Я думала, ты будешь ждать меня внутри.

Алесса подошла к разгоряченной паре. Диана сделала шаг назад, надеясь, что ее лицо не выражает никаких эмоций. Хотя по ее раскрасневшимся щекам и влажным от слез глазам легко можно было догадаться, что разговор, предшествовавший появлению Алессы, был непростым.

– Пойдем же! – сказала Алесса, но Джераб продолжал стоять на месте.

И вдруг он сделал шаг навстречу Диане, взял ее за руку и сказал:

– Я всегда буду любить тебя.

Диана не смогла заставить себя прекратить смотреть в его глаза. Глаза, в которых было столько любви и нежности к ней. Джераб отпустил ее руку, повернулся к Алессе и направился в сторону резиденции преподавателей. Алесса поплелась за ним.

Диану разрывали противоречивые чувства… С одной стороны, она восхищалась храбростью и преданностью Джераба, что решил в очередной раз показать Алессе, что ей не удастся занять место Дианы в его сердце. С другой, ей было жаль мисс Торн. Она была бессильна перед тем глубоким и искренним чувством, что испытывал Джераб к их ученице, и уже сомневалась в том, хватит ли одной ее любви, чтобы возродить их отношения. А еще… Ох, как же оскорбляло Алессу увлечение Джераба именно Дианой, той, что она ненавидела и которой жутко завидовала. Возможно, именно поэтому Алесса решила «привязать» к себе Джераба силой, в отместку Диане.

«Мы никогда не сможем быть вместе, как бы сильно ни любили друг друга. Это неоспоримо», – думала Диана. «Так, может, нам все-таки стоит смириться… и найти силы, чтобы быть с теми, кто чужд нашим сердцам? Алесса… Джулиан. Быть с ними – наше единственное спасение. Последняя надежда сохранить зыбкое равновесие».

Глава 46

«Что я наделала?.. Зачем доверилась ей?! Даже Рэми ничего не знает, так почему же я решила, что Калли должна стать тем человеком, с которым я могу поделиться своей болью?» Только об этом и думала Элеттра, после того как окончательно пришла в себя. Конечно, она понимала, что была тогда не в том состоянии, чтобы контролировать себя. Шок сыграл ключевую роль, и наркоз помог забыться…

И все равно. Все это – жалкие оправдания. Эл ненавидела себя за то, что не сдержалась и призналась во всем Калли. Эл также ненавидела Калли, ведь та, вне всяких сомнений, уже разболтала ее тайну Диане, Никки и Джел. Элеттра не сомневалась – уже вся школа знает про то, что с ней сделал отец.

– Эл… – в палату вошла Рэмисента.

У Элеттры до сих пор не было возможности посмотреться в зеркало, но благодаря реакциям ее посетителей – Калли, тети Аделайн, теперь вот подруги – она понимала: вид у нее такой, что ее с трудом можно было отличить от Чудовища Франкенштейна.

– Я испугала тебя, да?

– Нет… Нет, что ты? Ты выглядишь… довольно неплохо, – пробормотала Рэми, разглядывая темно-синий с бурыми вкраплениями синяк на лице Элетт-ры. Нет, он был настолько огромен, что это не синяк на лице, а скорее лицо на синяке… – Эл, как тебя угораздило? Хотя что я удивляюсь… Я ведь тоже однажды упала с лестницы. В детстве. Слава богу, отделалась легким испугом.

«Упала с лестницы?» Элеттре было известно, что такой была версия ее отца. Ему удалось убедить в этом весь медперсонал. И «Греджерс» тоже… Значит, Калли никому ничего не рассказала, раз Рэми не знает истинную причину ее нахождения в больнице. Теперь Элеттра возненавидела себя еще больше, осознав, что зря усомнилась в человечности Калантии.

– Рэми…

– Да?

– Я была ужасной подругой?

– …Если бы ты была ужасной подругой, я не общалась бы с тобой. Логично ведь?

– Ну да.

– Почему ты задала такой вопрос?

– Ты как-то сказала, что я… не помню точно. Ты сказала, что мои проблемы, неприятности испортили меня… Убили все хорошее во мне.

– Эл… – Рэми тут же схватила Элеттру за руку, заметив, как та задрожала.

– Ты права. У меня был выбор: остаться человеком или примкнуть к злу… Стать злом. Я выбрала второй вариант. Я не умею прощать, доверять, ставить себя на место другого человека… Я чувствую свою силу только тогда, когда унижаю слабых. А потом, когда со мной вновь случается что-то плохое, я плачу, кричу, не понимаю – за что?! Да за это! За все это!

– Вот теперь ты меня пугаешь… Эл, ты говоришь так, будто не нынче завтра в гробу окажешься! Вспомни еще кое-что. Я говорила тебе, что идеальных людей не существует. Мы все совершаем ошибки, просто кто-то умеет признавать их, а кто-то – нет! Это хорошо, что ты способна анализировать свое поведение, свои поступки… Значит, еще не все потеряно. – Рэми прижала руку Элеттры к губам и осторожно поцеловала ее. В этом коротком добросердечном жесте было столько любви и волшебства, столько исцеляющей силы, что Элеттра тут же успокоилась. Тремор перестал ее тревожить на некоторое время. – Поправляйся, возвращайся в школу и начни все с чистого листа. Вот увидишь, у тебя все будет хорошо!

Элеттра попыталась улыбнуться, но боль незамедлительно пронзила ее лицо, точно в него врезалась остроклювая птица.

– Рэми, у меня есть к тебе просьба. Позвони, пожалуйста, Арджи.

– В этом нет необходимости. Он сам позвонил мне. Никак не мог до тебя дозвониться… Он за дверью.

Арджи, ожидая встречи с Эл, долго готовился и репетировал выражение лица, с которым он покажется Элеттре. Его лицо не должно было выражать страх, волнение, отчаяние и прочие чувства, что испытывает тот, кто безумно переживает за своего любимого человека. Он боялся своей реакцией ранить Элеттру и также хотел помочь ей забыть хотя бы на краткий миг о своем положении. Поэтому когда Рэми пригласила его в палату, Арджи вошел с приклеенной улыбкой, отчаянно стараясь делать вид, будто ничего существенного не произошло, Элеттре не о чем беспокоиться. Немного позитива и капелька животворящей любви – и все, она тут же выздоровеет, и жизнь ее станет прежней. Когда Рэми оставила ребят наедине, Арджи принялся говорить на заготовленные темы: о погоде, о том, что произошло у него в школе сегодня, и о том, какое свидание он планирует организовать Элеттре, когда ту выпишут из больницы.

Вдруг Элеттра прервала его:

– Арджи, мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня.

– Все что угодно. Я весь в твоем распоряжении.

– Я хочу расстаться с тобой, – без промедления сказала Элеттра. Она ведь так же, как и Арджи, приготовилась к этой встрече. Отрепетировала бесстрастное выражение лица и фразы – острые, беспощадные. –